8(915) 044 46 25
8(916) 179 91 28
c 9.00-20.00
Магическая помощь всем нуждающимся!

 

 

Гадание личный прием 1500 рублей! Полная диагностика вашей ситуации!

Гадание на будущее! Диагностика прошлого! Коррекция судьбы!

  100% результат! Гарантия!

 Черный приворот который нельзя снять! Сексуальная привязка! Ритуалы на замужество! Верность! Навсегда!

 

Cнятие любой порчи , проклятия!

 

Ритуалы на благосостояния!




[email protected]


Психологическая поддержка на всем протяжении работы

Гей хозяин и раб


Гей рассказ "Гей раб - бдсм рассказ"

Поощрение и наказание

Телефон разбудил меня вибрацией, я быстро поднялся и поспешил на кухню зарядить кофеварку, засунуть в духовку полуфабрикаты круассанов. Чтоб не терять ни минуты драгоценного времени (утром, как известно, оно идет быстрее обычного) сразу пошел бриться, чистить зубы и сделать легкое гигиеническое промывание кишечника. Духовка пропищала, что булки готовы, я был доволен - управился за 12 минут. Запах свежеиспеченной выпечки дурманил, но пока мне нельзя было съесть ни кусочка, иначе это повлекло бы наказание. Ритуал должен быть соблюден. Я облачился в майку из черной сетки, надел на руки кожаные браслеты и сел рядом с унитазом на коленки, послушно ожидая хозяина. Каждый раз, услышав его шаги, не смотря на то, что я живу уже с ним полгода, все равно сердечко ойкает.

Слышу, он сначала прошел на кухню, выпил стакан воды и вот, наконец, открыл дверь в ванную комнату и поприветствовал меня потрепав по волосам. Он выудил через прорезь в широких трусах свой заспанный член и вставил мне его в рот. Так каждое утро происходила зарядка раба, то есть меня, жидким золотом. Я проглатывая все, ведь за упавшие капли следовало наказание, глядел строго в живот. Смотреть прямо в глаза хозяину было строго настрого запрещено, если только он сам не прикажет. За непослушание (равно наглость, дерзость) полагалось наказание.  В этот раз я выполнил все идеально, чем заслужил поощрение в виде возможности облизать хозяину пальцы ног, пока он сидит по-большому на унитазе. Обычно с ним мы практиковали только золотой дождь, а все что касается копро, могло быть редким наказанием за грубые провинности. Сегодня я был пай-мальчиком и заслужил завтрак с хозяином за одним столом. Мне было даже позволено взять чашку из сервиза и пить кофе из нее. Закончив завтрак я поспешил на балкон вслед за хозяином и встал там раком, спрятавшись за ограждение. Хозяин курил и трахал меня в зад, наслаждаясь видами утреннего леса. Рядом стояла идеально чистая пепельница. В тех случаях, если она не вымыта или недостаточно тщательно вымыта, то других вариантов быть не могло – пепельнице должен был стать мой рот, в т.ч. для утилизации бычка. Но сегодня все было на высшем уровне, я кайфовал от трения хозяйской елды у себя в жопе. Кончив мне в зад, хозяин ушел одеваться и скоро хлопнул дверью. 

Я расслабился и прежде чем приступить к выполнению рутинных обязанностей по уборке, готовке, походу за продуктами и так далее, полчаса посвятил себе. Я закурил и открыл телефон, листая сообщения из групп по БДСМ. Молоденькие мальчики писали объявления о поиске богатенького папочки, для которого они готовы служить верой и правдой. Я улыбался, когда то и я был таким наивным юношей, теперь же мне близился сороковник и мысли о том, стоит ли продолжать жить так дальше посещали меня все чаще и чаще.

Я стал рабом спустя 10 лет разгульного блядства. Банальный секс стал не интересен, редкие сессии с гей-доминами перестали будоражить дух. Я понял, что хочу и готов на лайфстайл. Я начал общаться целенаправленно по этой теме и ходил на пробные сессии.  Но короткие встречи и постоянное служение – это совершенно разные вещи. Я не понимал, смогу ли я быть таким в режиме 24/7 и решился сперва на 2-недельный период с парнем на 10 лет меня старше, сессии с которым меня устраивали больше, чем с другими.

Первые три дня были похожи на обычную сессию. Я жил в коридоре на тряпке, передвигался по комнатам только на четвереньках, из одежды на мне был ошейник с цепочкой и черные стринги. Целыми днями я вылизывал хозяину ноги, задницу, яйца, до туалета, после туалета, вместо туалета. Выслушивал, какое я поганое дерьмо, собирал плевки с пола, подставлял глотку и жопу на глубокий проеб. На четвертый день я понял, что это тупик. Да и домин тоже выдохся. Так невозможно постоянно жить. Рабу тоже нужно что-то есть, пить, где-то нормально спать, иначе здоровье отвалится сразу, каким-то образом тоже ходить в туалет, подмываться. Не пришлось прибегать к стоп-слову, чтобы досрочно завершить этот неудачный, но познавательный опыт. Я осознал, что мне нужен человек, который понимает этот вопрос как можно глубоко и в течение нескольких лет практиковал. Поиск такого занял полгода, но зато живем теперь уже около 10 лет. Предыдущего раба он «продал» своему другу в Сидней. Тот приезжал в Россию погостить и влюбился в молодого послушного мальчишку, которого мой теперешний хозяин вытащил из петли. В связи с чем возникла вакансия, которую нужно было срочно закрыть и закрыл ее я.

Жизнь с хозяином, которого можно было называть в присутствии других только по имени отчеству, тет-а-тет  - хозяином, разделялась четко на жизнь в доме как прислуга, жизнь в наказании как конченое чмо и жизнь за пределами дома как родственник, для меня была легенда о троюродном брате. За пределы дома мы вместе выходили не очень часто, пару раз в неделю и крайне редко, когда меня приходилось представлять кому-то. Дома в мои обязанности прислуги входила уборка, глажка, стирка. Еду каждый день доставляли в готовом или полуготовом виде, хозяин был владельцем службы доставки, поэтому этот огромный пласт работы отменялся. Мне было разрешено пользоваться телефоном и интернетом, беспрепятственно передвигаться по дому и приусадебному участку. 

Первый месяц мы прожили душа в душу, я спал в отдельной комнате с отдельным санузлом. Меня ежедневно трахал хозяин. Его удовлетворяло, как я справляюсь с вверенными мне обязанностями. Но это были цветочки. Начались проблемы в бизнесе. Доставку на дом прекратили. Мне пришлось ходить за продуктами и готовить, чего я делать раньше не слишком умел, за что стал постоянно получать оплеухи. Его нехорошее настроение способствовало тому, что он постоянно находил огрехи в выполненной мною работе и наказывал меня совсем не понарошку. То ремнем по заднице выпорет так, что сидеть больно. То перевернет кастрюлю с супом на пол и начнет тыкать в нее мордой. Когда же я забыл погладить рубашки на фоне дополнительных обязанностей по готовке, хозяин решил, что пора меня перевоспитывать.

Он завязал мне глаза, связал руки и отвел в подвал. Там связал еще и ноги, пнул, я упал в кучу сена и услышал только звук захлопывающейся двери. Я сначала был даже рад, что так вышло. Хоть отдохну. Эти последние дни постоянной суеты вымотали меня. Я уснул. Когда проснулся, какое-то время вспоминал почему я связан. Думал, интересно, сколько он планирует меня тут продержать. Еще часа два или до утра? Я жестоко ошибался. Его не было 1,5 суток. Это потом он мне сказал. Я же думал, что прошло суток трое, хозяина давно убили конкуренты, и никто не знает, что я тут лежу. Я кричал, пока у меня не сел голос, колотил ногами по располагавшейся рядом железной клетке, но потом просто уже не было сил. Я писал под себя и молил бы скорей уже умереть. Возможно, я был уже в обмороке, когда на меня плеснули ледяной водой. 

- Ну, что, сученок, живой? Пей, - хозяин поднес ко рту бутылку с минералкой, которую я выпил за мгновение.

- Я думал, тебя убили. Развяжи меня, у меня все затекло.

- Проси правильно, сучье отродие, а иначе выкину в таком виде на помойку!

- Развяжите меня, пожалуйста, Хозяин!

- То то же, - он освободил мне руки и ноги, снял повязку с глаз. Тусклый свет 40-Ваттной лампочки казался мне ярким огнем, и я зажмурился. Конечности не желали двигаться, только еле-еле шевелил пальцами.

- Твое наказание не закончено, здесь еда и вода – хозяин хлопнул дверью, и свет снова погас. Я, размяв руки, на ощупь нашел в коробке хлеб, колбасу, сок, какие-то емкости с кашами. Пихал себе в рот все без разбора, пока не начал икать. Еще через сутки ко мне вернулись силы. Я стал изучать на ощупь окружающее меня пространство. Нащупал клетку, лавку, стол, стог сена был мне уже известен. Хозяина опять что-то долго не было. Неужели он снова будет томить меня тут долго. По дуновению холодного воздуха я нашел вентиляционное отверстие и стал в него кричать «спасите я в подвале». Снова посадил голос. Вскоре включился свет и  щелкнул замок. В подвал вошел хозяин, ничего не говоря. Я стал оправдываться, что всего лишь хотел узнать, как долго мне еще тут сидеть и что хочется в туалет и еда кончилась. Меня кинули на лавку и начали пороть ольховым кнутом.

- Считать! – приказал хозяин.

- Раз, два… - сразу всхлипывая начал я.

Получив 30 ударов, я стонал как ужаленный пчелой пес.

- Что надо сказать! – в ответ на мое молчание, меня взяли за волосы и подняли голову – что надо сказать?

- Спасибо, Хозяин, - выдавил я. Мои волосы отпустили я голова упала на лавку, больно треснувшись носом.

- Умница, будешь как шелковый у меня. Еда там, – хозяин направлялся к выходу, дверь захлопнулась.

Мои ожидания, что сейчас свет снова погаснет, не оправдались. Я смог осмотреться. Это был обычный подвал дома. По центру лежала куча сена. Рядом стояла железная клетка, лавка. Чуть поодаль стоял большой массивный стол. На стенах хаотично располагались крюки, в углу валялись канаты, веревки. В потолок были ввинчены проушины. Мда. Тут было бы интересно поиграть. Но пока игры были все какие-то не про то, что я бы хотел. Я открыл коробку с едой, там были напитки и несколько бургеров. Я жадно набросился на них. Первый пролетел незаметно. На втором мне показалось что вкус не очень. Как будто пропавший бургер. Я разобрал его. Не был уверен, но по-моему котлета была смазана говном. Я открыл третий бургер и тут же явно почувствовал характерный запах человеческих испражнений. Меня стошнило. Я открыл бутылку запить, но тут же выплюнул. В них была налита моча. Мои глазные яблоки налились кровью от злости. Я был готов убить хозяина. В подвале не нашлось ничего тяжелого, тогда я вспомнил про веревки. Я решил, что толкну его и задушу. Я прокричал в вентиляционную трубу «спасите, помогите» и отошел к двери. Как только дверь открылась, я выскочил с веревкой, но в ногу мне воткнули шприц и я обмяк. В подвале стояла камера, хозяин все видел.

Очнулся я все в том же подвале связанным особой техникой и подвешенным за канаты, вдетые в проушины в потолке. Тотчас в подвал вошел хозяин.

- Ну что, паскуда, решила грохнуть своего хозяина? Или ты забыла падла, что мы обсуждали с тобой, что твоя жизнь полностью моем распоряжении? Хочу - убью, хочу отрежу ухо. Может тебе отрезать язык? – хозяин ходил вокруг меня.

- Твое наказание должно было кончиться уже давно, но ты своим поведением показал, что не готов к прежней жизни. Тебя ждет комплекс обучающих техник. Справишься – будем жить. Не справишься – будешь гнить в этом подвале, пока не сожрут крысы.

Хозяин подобрал недоеденный бургер и измазал его в моей блевотине, поднес мне ко рту, глазами показывая есть. Я, превозмогая рвотный рефлекс, начал жевать.

- Ну, вот видишь как вкусно, а то кричал. Не нравится ему. Запивай, - хозяин поднес бутылку с мочой. Я поперхнулся, за что получил по еблу. После этого он стал качать меня на канатах. Меня стало укачивать и мутить, я не выдержал и блеванул. Хозяин, заливаясь хохотом, вышел. Я все еще мотался как маятник. Я испугался слов хозяина, что он может отрезать мне ухо, или что-то еще, но все таки с большой уверенностью надеялся на его благоразумие. Но когда он зашел в подвал с раскаленной докрасна палкой, мои надежды растаяли как масло на сковороде.

- Предупреждаю, будет больно, но боль - это ступень к высшему наслаждению. Отныне ты моя полная собственность- хозяин прислонил торец раскаленной палки на мгновение к моему плечу, я успел только вздохнуть, а выкрикнуть уже нет – отключился. Нашатырь вернул меня в сознание. Ничего не болело, я все еще висел в центре подвала. Привиделось что ли. Палка стояла в ведре с водой. Не привиделось. На плечо была наложена повязка. 

- Наложил повязку с анестетиком, видишь, как я забочусь о тебе, - хозяин гладил меня по щеке.

- Спасибо, Хозяин, – я проговорил, и на глазах проступили слезы. Моя психологическая защита сломалась, я стал шелковым как он и планировал. Как пластилин, из которого можно лепить что угодно. На плечо было посажено фамильное клеймо, которым раньше жившие тут предки клеймили скот. 

Меня опустили чуть ниже, надели на голову мешок с дыркой для дыхания и в комнату стали заходить люди, много людей. Я слышал мужские голоса и не только русскую речь. Меня стали лапать десятки рук, я слышал звуки открывающихся банок пива. В рот мне начали стучаться члены, кто-то начал массировать пальцами мое очко и через 10 минут меня уже шпилили по очереди эта нескончаемая вереница. Начались сливы мне в рот, глотать я не мог уже ничего, все капало на пол. Воздух наполнился ароматом спермы. Я чувствовал себя куском тухлого мяса, которое клюют пролетавшие мимо вороны. Я не ощущал ни наслаждения, ни сексуального возбуждения, я просто висел как реквизит, который использовали по прямому назначению. Когда это закончилось, мозг отказывался вспоминать. Меня опустили на канатах на пол и развязали, было приказано все тут вымыть. Два часа я лежал на сене, приходя в себя. После приступил к уборке. Закончив, не знал что делать. Можно ли мне выходить, кричать не хотелось. Я боялся очередного наказания. Я Сидел и покорно ждал своей участи.

- Ну вот, какой примерный раб. Как на пользу идут наказания! А ты боялся! – хозяина как будто отмотали на месяц назад, когда его бизнес процветал, и настроение было наипрекраснейшим.

- Спасибо, Хозяин, – я боялся сболтнуть чего лишнего и остаться в этом подвале еще на сутки, поэтому говорил только эту фразу.

Это было мое первое серьезное наказание. В дальнейшем таких жестоких эпизодов было немного. Раз - когда при углубленной проверке здоровья обнаружили перенесенное раньше венерическое заболевание, тогда меня закрыли в клетке в подвале на неделю, кормили объедками. И два - когда я положил в салат чеснок, на который у хозяина оказалась жуткая непереносимость с непрекращающейся диареей. За это меня не стал он наказывать сразу. А провинность определила наказание. Когда его стул наладился, в течение месяца все акты дефекации совершались мне в рот с частичным или полным проглатыванием в зависимости от количества. Больше таких серьезных провинностей за 10 лет не было, и все остальные наказания были вполне адекватными и разумными: порка, вылизывание обуви, служба пепельницей, суточное ношение анальной пробки. А в основном был прекрасный секс с жесткими словечками, сдача меня в аренду интересующимся темой мужчинам (этот раздел стал практически статьей доходов в нашем бюджете), строгая, но увлекательная жизнь раба, где самому не нужно ничего решать, нужно лишь подчиняться и получать от этого удовлетворение. Клеймо быстро зажило и превратилось в витиеватую монограмму, что смотрелось очень экзотично. 

Спустя 10 лет отношения раб-хозяин, не смотря на кажущуюся сохранность, все же изжили себя. Мы настолько привыкли друг к другу, настолько выучили свои повадки, повзрослели, перепробовали все, что только можно. Смысл наказаний исчез, все пройдено и не вызывает интереса или трепета. Каждый день стал рутиной. Завтрак, золотой дождь, анал, уборка, работа по дому, вечером анал, золотой дождь, может быть фут, все.

Листая в телефоне фотки пацанов, «мечтающих» попасть в рабство к опытному домину, меня посетила мысль, а не взять ли нам свежее мясо на обучение или перевоспитание… Вечером я поделился своими мыслями с хозяином, за что был отправлен в карцер на неделю. Ревность, взыгравшая в его 50-летнем теле, подстегнула снова придумывать изощренные способы наказаний и игрищ, взбодрила наши отношения. Отныне мой член был закован в тесный пояс верности, чтоб эрекция подавлялась, и размер члена постепенно уменьшался.  В заднице почти постоянно была пробка для расширения, чтоб впоследствии можно было фистовать кулаками и ногами. Был приобретен электрошокер, мастурбаторы, фак-машина и беспроводной ловенс. Впереди нас ждал онлайн вебкам-чат с заданиями от пользователей, запись видео и еще много интересного. И если не соглашаться с  известной фразой, что в 40 лет жизнь только начинается,  то, что в 40 лет она уж точно не заканчивается, это теперь я знаю точно.

 Конец

gejmoskva.com

Бежавший из гей-рабства рассказал LifeNews о своем «хозяине»

17-летний нижегородец Егор П. рассказал LifeNews историю своих злоключений. Молодой человек несколько месяцев провел в гей-рабстве. Вдали от родного города, в Москве, Егор жил в квартире у знакомого, которого он называл хозяином, употреблял женские гормоны и, вероятно, принимал участие в оказании эскорт-услуг состоятельным мужчинам.

В сомнительную компанию взрослого мужчины 17-летний Егор попал из-за Интернета. В соцсетях он познакомился с Ярославом Жуковым. В январе юноша сбежал из дома и поселился в столице у нового знакомого. На связь с родными молодой человек не выходил, а в Сети через несколько дней после исчезновения парня появился ролик, в котором несовершеннолетний просил его защитить от произвола матери.

Как удалось выяснить LifeNews, на конфликт с матерью молодого человека толкнул тот, кого он называл хозяином — некий Ярослав Жуков. Взрослый мужчина оказывал давление на подростка, чтобы тот опубликовал в Сети видеозаписи, на кадрах которых обвинил бы мать в жестоком отношении. Теперь Егор отрицает все, что проговаривал в них.

— Я с Жуковым познакомился в Интернете. То, что распространяют в Сети, — это все неправда. На самом деле я люблю своих родителей, и маму я не собираюсь лишать родительских прав. У нас с мамой нормальные отношения, — рассказал Егор П. — Мне хочется домой.

Сейчас молодой человек находится в психиатрической больнице. Сюда он попал после того, как родители забрали его из Комитета по защите прав ребенка в Санкт-Петербурге. Пока юноша проходит цикл реабилитации, в Интернете идет борьба за его освобождение. Возглавляет инициативную группу людей, требующих проверить законность помещения Егора в больницу, его якобы друг Дмитрий Ерохин. Сам Егор утверждает, что это тот же Ярослав Жуков, только представляющийся другим именем.

— Ярослав Жуков и Дмитрий Ерохин — это один и тот же человек. И я хочу попросить его оставить меня в покое. Все ролики были записаны мною под его давлением. Мне особо не угрожали, просто Жуков командовал. А слушался я, потому что его боялся, — сообщил юноша.

Также он рассказал, что телефон, с которого некая Светлана Вересаева звонит в различные инстанции с требованием освободить Егора П., также принадлежит Ярославу Жукову. Причем источник в правоохранительных органах рассказал LifeNews, что человек, звонивший от имени Вересаевой, явно обладал мужским голосом, когда просил проверить Елену П. — маму Егора — на предмет избиения его младшего брата Егора. Прерывистый мужской голос сообщал, что 15-летний ребенок также подвергается тирании со стороны родительницы.

В свою очередь, Ярослав Жуков не понимает, почему его связывают с Дмитрием Ерохиным, который активно стимулирует общественность к высвобождению Егора из психиатрической больницы и спасению его от матери-тирана. По его словам, он даже не знаком с этим человеком, но уже через несколько минут изменил свои слова, пояснив, что все же с Ерохиным он списывался «ВКонтакте» и тот интересовался проблемами Егора. О том что юноша находится в психиатрической больнице, Ярославу стало известно из группы в социальной сети.

— Мы с Егором общались примерно месяц, в это время он рассказывал, что у него дома творится что-то ужасное, — сообщил Ярослав Жуков. — Он с 15 лет планировал сбежать от матери. Я к себе его не приглашал, я предложил помощь ему, если потребуется, так слово за слово он и приехал ко мне. Я догадывался о гомосексуальных наклонностях Егора, хотя в открытую он об этом не говорил. С Егором у нас были только дружеские отношения. Ни о каком занятии проституцией я не слышал.

Напомним, в Сети появились видеоролики, на которых 17-летний подросток просит лишить свою мать родительских прав. Согласно данным видеороликам, его мать стала его избивать после того как узнала, что он гей. На данных роликах молодой человек просит не искать его до 18 лет.

Елена П. дала эксклюзивное интервью LifeNews, в котором рассказала, как провела собственное расследование и вырвала сына из рук банды педофилов. Мать 17-летнего Егора П., записавшего ролик, в котором он просит защитить его от избиений матери и лишить ее родительских прав, рассказала, как вся семья уже несколько месяцев пытается вырвать мальчика из рук бандитов, торгующих эскорт-услугами молодых мальчиков.

По словам матери, друг Егора предложил ему встретиться в Москве, на что мальчик ответил, что вряд ли его отпустит «хозяин». В итоге Егор встретился со своим приятелем в присутствии своего спутника. Позже женщина увидела своего сына в СК и пришла в ужас. Волосы парня были перекрашены в черный цвет, на пальцах рук был сделан маникюр, а ногти были длинными и черными. В рюкзаке парня обнаружились женские колготки, женские гормоны, и по всему было видно, что ребенок находится под действием каких-то препаратов.

При этом сотрудники реабилитационного центра «Ласточка», куда юноша обратился сам, сбежав от своих «хозяев», заверили, что Егор крайне адекватно отреагировал на встречу с мамой и был ей очень рад.

life.ru

Читать онлайн книгу Охотник на мальчиков-рабов (ЛП)


Автор книги: Zelamir

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Назад к карточке книги

Zelamir

Охотник на мальчиков-рабов.

История порабощённого мальчика.

Памфлет.

Переводчик: Дублет.

Оригинальный текст: http://www.asstr.org/~pza/lists/length.html

Фэндом: Свифт Джонатан «Скромное предложение, имеющее целью не допустить, чтобы дети бедняков в Ирландии были в тягость своим родителям или своей родине, и, напротив, сделать их полезными для общества»

Персонажи: Уильям Ричард Варвик, Стефани, Вэйн Чейз. Роберт Джонс. Рабы.

Рейтинг: NC-17 ( возможно 21).

Жанры: Слэш (яой), Драма, Экшн (action), Повседневность, Даркфик, Ужасы, POV ( повествование ведется от первого лица).

Предупреждения: Смерть персонажа, Насилие, Изнасилование, Нецензурная лексика, Underage, Кинк.

Упоминаемые в данном произведении сексуальные сцены взаимодействия взрослых и несовершеннолетних, описания подобных взаимодействий и насилия введены в повествование исключительно в целях демонстрации полной недопустимости и аморальности подобного и не служат пропаганде чего бы то ни было.

Всякое иное толкование данной работы, противоречащее действующему законодательству, является недопустимым.

Антиутопия и альтернативная история.

Автор ни в коей мере не призывает и не одобряет поведение главного героя-рассказчика и решительно протестует против прямого отождествления с ним.

Произведение не является ни эротическим, ни порнографическим.

Все права защищены.

Описание:

Развитие темы Дж. Свифта. Альфонс Кюрваль, британец французского происхождения в 1729 г. внёс в парламент своё "Скромное предложение". Оно не было принято. Но последующий кризис и Вторая гражданская война заставили общество вновь обратиться к проекту. Антиутопия.

Спустя 50 лет после введения в практику Проекта. Изначальные простота и ясность весьма исказились со временем, а также из-за наплевательского отношения, как Либералов так и Добродетелей. Изначальные простота и ясность весьма исказились со временем, а также из-за наплевательского отношения, как Либералов так и Добродетелей. Против этого выступает Вильям Ричард Варвик и его соратники из Отдела Возврата Собственности Нового Порядка. Однако желание быстро и много заработать заставляет его искать новые, не совсем законные способы, от чего он сталкивается с крупными проблемами.

Книга первая. Часть первая.

Дождь стекал по туго натянутому навесу, барабаня по крыше стоящей машины. Дождь лил весь день и, скорее всего, будет лить всю ночь. В конце концов, это же Уэльс, место, где большую часть времени идут дожди. Асфальт тускло поблескивал, отражая свет нескольких уличных фонарей.

Стефани, сидевшая напротив меня на пассажирском кресле, двинула своим внушительным телом и громко рыгнула.

– Слушайте сюда, – нервно сказал я, – Я хочу сделать это еще раз, поэтому давайте без всякой херни. Мы ждем, пока «сброс» будет выполнен, затем Вэйн подгоняет машину. Я хватаю отродье, а ты, Стеф, занимаешься мамашей. Только «слегка», даже если эта папистская сука будет орать или дергаться, ровно столько, чтобы угомонилась.

Собственно, не было особой нужды все это говорить. Мы очень часто занимались подобной работой, и все давно знали свои роли. Только вот, что касается этого «слегка»... Стефани не умела «слегка». Я использовал это слово для Вэйна, чтобы он помнил, что я сказал, и был начеку, когда Стефани все же звезданет какую-нибудь женщину так, что та потом не сможет встать. Такого пока не случалось, но могло бы запросто.

– Ты «чуть-чуть» не забыл ключи от машины, Варвик, – сказала Стефани, а Вэйн хохотнул.

Эта баба была настоящей свиньей. Я работал с ней только потому, что Магистрат имел довольно смутное представление о том, как мужик ростом 2 метра и весом всего 72 килограмма должен управляться с такой бабищей. По каким-то причинам, известным только им, было предпочтительнее, если работу будет делать эта махина с плечами грузчика, и к тому же с явным удовольствием.

– Шла бы ты, Стеф, – с горечью ответил я. Вэйн снова хохотнул.

Автомобиль, пригнанный сюда матерью мальчишки, был припаркован на стоянке в паре сотен ярдов от нас. Коротко вспыхнула спичка – она прикурила ещё одну сигарету. Ожидание выматывает. Мне было её почти жаль...

Большая черная машина свернула на стоянку и остановилась у въезда. Пассажирская дверь распахнулась, оттуда появилась небольшая стройная фигурка мальчика. Женщина выскочила из машины и распахнула объятия...

Как только мальчик побежал к женщине, черный автомобиль развернулся и помчался прочь. «Сброс» был завершен, и они спешили убраться отсюда до возникновения проблем, что поставило бы под угрозу будущие операции.

Мальчик уже подбегал к женщине и был готов прыгнуть в ее объятия.

– Давай! Сейчас! – заорал я, хлопая Вэйна по плечу. Он врубил все фары, и автомобиль рванул вперед.

Мальчишка и его мать стояли в обнимку, заливаемые потоками яркого света наших фар. Я видел их бледные испуганные лица, обращенные к нам. Вэйн бросил машину в занос и остановился боком прямо перед ними.

Я выскочил, когда машина еще не до конца остановилась. Вырвав мальчишку из объятий матери, я развернул его лицом к себе и заехал кулаком в живот. Я слышал крик женщины и глухой звук с которым Стеф ее вырубила. От удара мальчика согнуло пополам. Вывернув ему руки за спину и стянув пластиковым жгутом, я швырнул его на заднее сиденье и сам прыгнул туда же.

Женщина лежала на земле и только начала подниматься, как Стефани заехала ей куда-то сбоку в голову. Отобрав ключи от угнанной ею машины, Стеф зашвырнула их в темноту. Повернувшись, она еще раз врезала лежащей женщине и быстро втиснулась на переднее сиденье.

Свистя покрышками, Вэйн погнал машину прочь.

Последнее, что я увидел в мутном свете фонарей, как женщина, шатаясь, поднимается на ноги, по лицу течет кровь, она пытается бежать за нами. И ее искривленные криком губы.

– Мааамочкааа, – проскулил мальчик. Я отвесил ему оплеуху.

– Эй, пожалей обивку! – запротестовал Вэйн, – Кровь потом надоест отмывать!

Я ударил еще раз. Какого хрена, это моя машина! Да и по-любому, мальчикам лучше сразу показывать, как с ними будут обращаться в будущем.

***

Час спустя я расплатился со Стефани и Вэйном. Они на подхвате и получают соответственно. А независимый профессионал забирает все барыши. Я возвращался на базу, которая прекрасно служила мне и домом, потому что там была кровать и несколько книг. Мальчишку я бросил в багажник, предварительно заткнув рот, чтобы не создавал проблем и не отвлекал от езды.

Старый охотничий коттедж с большим двором и пристройками, в конце длинной дороги, на приличном расстоянии от других жилых мест, не кажется, на первый взгляд, идеальной базой для законного бизнеса, и кстати, можете не сомневаться в его законности. Как ни крути, а я Агент по Возврату Собственности, наделенный всеми правами Отделом Возврата Собственности. Отделом, играющим весьма существенную, хоть и не всегда популярную роль в поддержании Нового Мирового Порядка.

Не так уж и давно я мог бы заниматься своим делом, как и другие уважаемые бизнесмены, находясь в офисе местного делового центра, в моем случае Кардиффа, Южный Уэльс. Но за годы, прошедшие со времен Великого Нефтяного Шока и последовавшей за ним Второй гражданской Войны* простые истины Нового Порядка подверглись жесткой критике и значительно ослабли. Были добродетельные, хоть и ошибочные попытки улучшить положение рабов, среди которых, в свою очередь, появились открыто подрывающие устои агитаторы, аболиционисты и им подобные, которые иногда даже осмеливались на открытые действия в поддержку своих извращенных идеалов.

Если бы не работа Агентов, таких как я, обеспечивающих основу Нового Порядка, вся Система была бы давно разрушена, и все мы ввергнуты в бездну анархии.

И вот поэтому, учитывая всю неблагодарность нашей работы, мы должны иметь возможность действовать тихо и без постороннего вмешательства. Однако, я отклонился от темы. После того, как мой офис в городе пикетировали аболиционисты, а потом вообще сожгли – я переехал в более уединенное место и заодно прикупил пару немецких овчарок.

Только я вылез из машины, чтобы отпереть двойные ворота с колючей проволокой наверху, как два пса бросились к прутьям, исступленно захлебываясь лаем. Я окликнул их. Узнав мой голос, они затихли, отошли назад, и присели в свете фар. Я проскользнул за ворота, поливаемый дождем, позвал собак и отвел их через двор к будке.

Врубив внешнее освещение, вернулся в машину. И только загнав ее в безопасность высоких стен и крепко запертых ворот, я пошел доставать маленькое отродье из багажника.

Сжавшись в комок, он смотрел на меня снизу полными ужаса глазами. Из его заткнутого кляпом рта донеслись сдавленные звуки.

Схватив за руку, я выволок его из багажника. Стоять он не мог – ноги подгибались. Я поволок его к будке. Собаки, учуяв чужого, пришли просто в дикую ярость, пытаясь просунуть головы сквозь прутья решетки, злобно рыча и лая. Мальчик задергался, пытаясь вырваться, упираясь ногами в землю, но я был сильнее и держал его в нескольких сантиметрах от прутьев, в то время как собаки, оскалив зубы, бесновались и бросались на решетку. Беспомощно пискнув, мальчишка сдался, и, перестав упираться, повис у меня в руках.

– Посмотри поближе на этих собак, пацан. Если ты попытаешься что-то выкинуть – я скормлю тебя им. Они не любят грязных маленьких беглецов, поэтому или думай, что делаешь, или станешь обедом.

Внезапно я почувствовал, что по горло сыт преследованием беглых маленьких рабов, сыт Уэльсом, его мерзкой погодой с постоянными дождями, грязными маленькими рабскими отродьями и всем остальным в этом отвратительном мире. Придя в ярость, я саданул мальчишку головой о перила и выпустил из рук. Он рухнул мне под ноги на сырые плиты камней, которыми был вымощен двор.

По темному пятну в паху его джинсов я понял, что он обмочился от страха. Пнул его пару раз, но он не вставал. Тут я почувствовал, что ужасно устал и совершенно вымок. Мне хотелось раздеться, хлебнуть хорошего виски и рухнуть спать. Я поволок мальчишку к ряду клеток, стоявших вдоль стены, запер его в одну из них и выпустил собак. Те сразу ломанулись к клетке, отталкивали друг друга, пытаясь достать пацана. Я ушел в дом.

Проснулся довольно поздно, с удовольствием отметив, что сегодня будет погожий денек: облаков не было и ярко сияло солнце. Я совершенно не торопился. Днем нужно было сделать ДНК-тест, чтобы убедиться, что это то самое отродье, доложить в Главный офис Отдела Возврата до принятия необходимых мер по его переправке законному хозяину. Однако, ничего из этого не было уж очень срочным и не заняло бы много времени. Тем более, что чем дольше мальчишка будет сидеть в холодной клетке голодным и испуганным, тем покладистее он будет потом.

Я только что допил вторую чашку кофе, сделанного моим рабом Тимми. Он голый стоял наготове где-то сзади на случай если вдруг я захочу третью. Тут ожил интерком.

– Мистер Варвик, можно мне зайти?

Я посмотрел на экраны наблюдения позади двери в кухню. Я узнал голос, но осторожность не помешает. Снаружи у ворот стоял Роберт Джонс, ухмыляясь в камеру.

– Заходи, Роберт, – сказал я, нажимая несколько кнопок на панели.

Роберт был сыном фермера, жившего и работавшего на моей земле на другом конце дороги, ведущей к моему особняку. Ему было четырнадцать. Сам он был крепким, отличного телосложения. Он прибежал знакомиться сразу после моего переезда сюда, и время от времени помогал мне с разными мелочами.

Ворота открылись, и Роберт закатил велосипед внутрь. Собаки, гревшиеся на солнце, бросились к нему, изо всех сил виляя хвостами: Роберт присматривал за ними, когда я бывал сильно занят, и они были очень дружны.

Мгновение спустя, он уже стоял в дверях кухни.

– Я взял у папы еще одну дозу Импровака (вакцина для хряков, уничтожает скрытые инфекции и ускоряет рост), – сказал он с хитрой улыбкой, – Как она действует на Тимми? Папа говорит, что те хряки, которым он бездумно вводил вакцину, тормозят в развитии, становятся менее агрессивными, перестают расти и даже теряют вес.

– Я думаю, что у него перестало расти внизу, – ответил я, – Ты знаешь, ветеринар пытался взвесить его яички, когда был тут последний раз, и он полагает, что они даже немного уменьшились. Правда, они и всегда были не очень большими, но ему скоро тринадцать, и они у него начали набухать. Да сам посмотри! Подойди, Тимми, дай юному хозяину взглянуть на тебя, а потом я тебе вколю еще дозу этой вакцины для свиней.

Тимми шагнул вперед, счастливо улыбаясь. Он обожал Роберта совершенно по-собачьи, был счастлив, когда тот просто обращал на него внимание, и приходил в восторг, если Роберт занимался с ним чем-то. Тимми спокойно стоял напротив старшего мальчика, пока Роберт, склонившись, с сосредоточенным лицом изучал его.

– По-моему, они стали меньше, – рассудительно заметил Роберт, ощупывая безволосые яички мальчика. – Мистер Варвик, он же всего на год младше и был намного меньше меня еще до того как вы стали вводить ему Импровак. У него внизу совсем нет волос, хотя у меня уже есть немного. Почему так?

– Ну, мальчики-рабы всегда развиваются медленнее свободных, – сказал я рассеяно, потому что проверял, чтобы в шприце не осталось воздуха. – Все потому, что они меньше едят и больше работают. Так, а теперь стой смирно, маленькая шлюшка, пока я ввожу тебе это!

Воткнув иглу в задницу отродья, я нажал на поршень.

– Вы не заметили никаких негативных последствий? – спросил Роберт, как только я вытащил иглу.

– Да пока нет, – ответил я, – ну, может, он стал поправляться, но я это решил, давая ему меньше кукурузной каши. А так ничего. Мистер Вилсон, ветеринар, попросил разрешения понаблюдать его, потому что этот маленький раб его заинтересовал. Он регулярно заходит, осматривает, но тоже ничего не заметил.

– Круто будет, если это реально сработает! Тимми будет еще много лет приятно трахать, а вы сэкономите кучу времени на обучении другого мальчика. Тимми, ты должен гордиться, что можешь помочь хозяину в таком важном эксперименте.

– Мне повезло, что я шлюшка мистера Варвика, – ответил Тимми, глядя на меня и надеясь, что угадал с ответом.

– Он не понимает, что ты имеешь в виду, Роберт, – сказал я, снисходительно смеясь, – Ты слишком многого ожидаешь от маленького отродья. Он был третьим мальчиком в большой бедной семье. Ему на роду было написано быть Порабощенным. Они даже не удосужились отдать его в школу. Он не умеет ни читать, ни писать и не умеет считать дальше десяти. Я взял его сразу после Порабощения, ему было семь, и с тех пор он со мной. Он не плохое маленькое животное, но весьма ограничен, как и все Порабощенные отродья – такое же животное, только умеет говорить. Они не могут думать или чувствовать так же как мы с тобой.

– Я смотрю, у вас снаружи появился еще один беглец? – заметил Роберт, меняя тему разговора, – Видел огни вашей машины, когда вы приехали прошлой ночью, и удивился бы, если б вам не повезло.

– Сбегает второй раз, – сказал я с удовольствием, – поэтому награда удваивается.

– Он выглядит довольно жалко, – сказал Роберт, – и он воняет. Я думаю, что грязная маленькая скотина обгадилась. Почему они так делают, мистер Варвик?

Я пожал плечами.

– Мальчики-рабы, – спокойно начал я, – маленькие грязные животные. Так уж есть. Пока попей колы, мы почистим его, когда я допью кофе.

Взяв банку из холодильника, Роберт открыл ее и жадно отпил.

– Он маленький, – произнес он, вытирая рот тыльной стороной ладони, – с ним будет просто.

– Девять лет, согласно ориентировке на него. Имей в виду, отродья не сопротивляются после ночи в клетке. Холод и голод отлично усмиряют мальчиков.

Я пошел во двор, за мной шел Роберт, а позади на расстоянии Тимми, на случай если он понадобится.

Мальчик, сжавшись, лежал на голом полу клетки. Увидев нас, он забился в дальний угол, подальше от нас, съежившись, стараясь стать как можно меньше. На одной стороне его лица красовался здоровенный синяк от моего удара, нечего и сомневаться, что на его теле достаточно было синяков, которые мы увидим, когда разденем. Одежда еще не просохла после вчерашнего ливня – он трясся и посинел от холода.

– Вытащи его оттуда, – попросил я.

С широкой улыбкой Роберт взял короткий обрезок резинового шланга, лежавший под рукой на крепкой скамье для наказаний, стоявшей напротив клеток для маленьких рабов. Я отпер дверцу клетки и стоял наготове, пока Роберт заходил сзади.

Я увидел как он ударил шлангом между железными прутьями, всей длиной вытянув отродье по съёженным плечам. Мальчик завопил от боли, но из-за кляпа во рту мы услышали только глухое мычание. Огромное преимущество резинового шланга в том, что он помогает управляться с мальчишкой, причиняя сильную боль, но не калеча.

Мальчик немного подвинулся вперед, стараясь, чтобы Роберт его не достал. Роберт снаружи сделал шаг и ударил, на этот раз попав по макушке. Каждым новым ударом Роберт заставлял мальчишку подвигаться вперед, пока я ждал у открытой дверцы клетки.

Было приятно посмотреть на парня, который так очевидно наслаждался, как делал это юный Роберт.

В итоге мальчик быстро дополз до выхода, где я ухватил его за лодыжку и вытащил его тельце из клетки.

– Вставай! Вставай, бесполезный кусок дерьма! – я подкрепил крик сильным ударом по ребрам.

С руками, связанными за спиной, ослабевшему от голода и холода мальчишке было трудно подняться на ноги. Однако, подгоняемый Робертом, который несколько раз от души прошелся шлангом по его заду, мальчик все же поднялся.

Я с силой дернул за джинсы отродья. Ткань лопнула, посыпались пуговицы, когда я потащил его штаны вместе с к велекому моему отвращению обнаружившимися под ними трусиками вниз через его щиколотки.

– А ты был прав, – сказал я Роберту, разматывающему водяной шланг, – маленький гаденыш обделался.

– Мне помыть его внизу из шланга?

– Подожди минуту, пока я его совсем раздену.

Как только я раздел мальчика, Роберт направил на него струю ледяной воды. Тот попытался увернуться от воды, бившей по его нагому телу. Я схватил мальчишку за руку и швырнул обратно напротив Роберта.

– Возьмите шланг, мистер Варвик, я подержу маленького ублюдка, – крикнул Роберт, пока мальчик скакал и уворачивался от воды.

Он передал шланг мне.

– Не хочу намочить, – сказал он, стягивая с себя шорты.

Убедившись, что на них не попадет вода, и, не пытаясь даже скрыть свою эрекцию, он повернулся к мальчишке. Роберт крепко удерживал его, а я мыл, причем воды попадало одинаково на обоих.

– Возьми его за запястья и потяни на себя, чтобы я мог помыть его зад, – приказал я.

Как только Роберт потянул руки мальчика, заставив того наклониться, я направил струю воды между его ногами и в его щель, вымывая приставшие ошметки.

Убедившись, что смыл основную грязь, я выключил воду. Роберт разжал руки, выпустив мальчика, и тот упал на колени прямо на мокрые каменные плиты. Затем он сел. Капли воды на голом теле серебрились в солнечном свете.

Я заметил, что несмотря на клеймо на боку, кожа на заду была бледнее – верный признак того, что его хозяин разрешал ему носить одежду, не говоря уже о белье, что было немыслимым всего каких-то десять лет назад. Я помотал головой, совершенно не понимая, как могли четко определенные и простые правила Нового Мирового Порядка быть так испохаблены.

Шагая вперед, чтобы убрать кляп, я не мог представить, какие преимущества можно получить, так портя отродье? Мальчик не становился счастливее или лучше в долгосрочной перспективе. Может быть, бедная маленькая шлюшка получала какое-то мимолетное удовольствие от того, что ему позволили одеться и теперь он может подражать свободному мальчику? Но, смотрите, к чему это может привести: недовольству, неблагодарности и, в конце концов, к бунту, сопротивлению! Перспективы пойманных беглых маленьких рабов были неприятны даже в нынешние куда более мягкие и либеральные времена. Сажать на кол вышло из моды, но то, что это заменило, было хоть и не смертельным, но, безусловно, эффективным и очень болезненным.

Часть вторая.

Занимаясь застежкой кляпа на шее мальчика, я думал, что куда лучше сразу же дать ему понять, что он существует только для служения. И это лучше, чем давать ему ложную надежду и неверное представление о собственной значимости.

Ослабив пряжку, я вынул кляп у него изо рта. Затем крепко взяв его за руку, я поставил его на ноги.

От его вида я едва не засмеялся. Кляп был у него во рту, по меньшей мере, 14 часов. И теперь мальчишка стоял не в силах закрыть рот. Похожий на глотающую воздух рыбу, когда ее выбрасывает на мель.

Я знал что делать. Положив одну руку на его макушку, другой я резко толкнул вверх подбородок, отчего челюсти с сухим щелчком закрылись. Следом я освободил его руки.

Из задней двери показался Тимми, который нес два парящих ведра с горячей водой. Роберт, взяв тряпку и мыло, начал мыть мальчика. Я же собрал изодранные остатки его одежды и пошел выбрасывать в контейнер. Я увидел на футболке бренд «Gap» и раздраженно покачал головой. Было глупо позволять маленькому рабу вообще носить одежду, а уж дорогие шмотки точно были чистым безумием.

Роберт позвал меня как раз, когда я выбросил одежду в контейнер.

– Мистер Варвик, – его голос звучал крайне озадаченно, – пожалуйста, подойдите и посмотрите на это.

Он как раз мыл задницу мальчика, который стоял напротив с раздвинутыми ногами. Мыльная вода стекала из расщелины его зада.

– Вы когда-нибудь видели, чтобы у отродья его возраста была такая дырочка? – спросил он, раздвигая половинки мальчика, чтобы я мог взглянуть. – С такой тугой маленькой и приятной я раньше никогда не видел. Думаю, что у вашего Тимми дыра гораздо больше и явно растянутее этой.

Я наклонился и прошелся пальцем по анусу мальчика, заметив, как напрягся его зад, и сжались губы от моего прикосновения.

– Все просто, – рассмеялся я в ответ, – это девственная шлюшка, по крайне мере, до сих пор его задница никого не интересовала.

– Его не трахали! – удивленно воскликнул Роберт. – Девятилетняя Порабощенная шлюшка, которую не имели в зад! Господи, что же с ним не так?

– Да может быть, с ним все порядке, – глубокомысленно сказал я, – просто возможно, что его хозяина это не сильно интересовало.

– С моими хозяином и хозяйкой все в порядке, – впервые заговорил мальчик, – они мне это объяснили. Они не могли усыновить меня, потому что в наши дни это незаконно, поэтому они купили меня у папы. Но они любили меня как собственного сына, и папа сказал, что он никогда не сделает со мной подобных вещей и...

Мы настолько удивились отродью, заговорившему без разрешения, что даже с запозданием среагировали. Только теперь Роберт заткнул его ударом в живот.

– Наглое маленькое дерьмо! – кричал Роберт, отвешивая мальчишке одну оплеуху за другой, – ты будешь говорить только тогда, когда тебе скажут говорить! И никак иначе!

– Очень хорошо, Роберт, – одобрительно сказал я, – однако, я бы хотел узнать подробности. Итак, мальчик, возможно, твои хозяин с хозяйкой любили тебя как сына. Только ведь они все равно поставили на тебя клеймо. Забавный способ показать как тебя любят, не так ли?

– Они объяснили...

Теперь уже я ударил мальчика.

– Тебе же будет лучше, и ты это вскоре поймешь, что если ты говоришь, то начинать лучше со слов «пожалуйста, хозяин», а заканчивать «спасибо, хозяин», – мягко заметил я, в ожидании, пока отродье поднимется на ноги.

– Пожалуйста, хозяин, – мальчик пытался не разрыдаться, – они говорили об этом. Им пришлось зарегистрировать меня в Офисе Хозяев Порабощенных, чтобы я мог быть с ними. Им пришлось поставить клеймо и одеть на меня ошейник. Когда мы приехали домой, они сняли ошейник, но с клеймом ничего не поделать.

Он замолчал, и я снова занес руку для удара.

– Спасибо, хозяин, – торопливо добавил он. С холодной улыбкой я опустил руку. Я удовлетворенно подумал, что мальчишка очень быстро учится.

– Я могу его трахнуть? – внезапно спросил Роберт.

Я бросил на него быстрый взгляд. У основания его юного, изнывающего от нетерпения стоящего члена был небольшой кустик волос, появившийся совсем недавно. Он не дотягивал по размерам до члена взрослого мужчины, но был, несомненно, больше маленьких стрючков безволосых мальчиков. Я смотрел на этот полный желания твердый член с блестящей капелькой выступившей смазки на самом кончике, на болтающиеся набухшие яички парнишки, и думал, что он достаточно большой для того, чтобы маленькое отродье почувствовал и запомнил.

– Почему нет? Вот только Тимми расстроится, ведь он надеялся, что ты здесь, чтобы трахнуть его, – сказал я улыбаясь.

– Тимми всего лишь шлюшка, и меня он не волнует. Ему придется дождаться своей очереди, – бессердечно ответил Роберт.

Разочарование на лице Тимми было хорошо заметно, но он знал, что лучше молчать.

– Ну что ж, это будет не так просто как с Тимми. У него это в первый раз, поэтому все там очень тугое. Тебе придется с силой пропихнуть, не обращая внимания на крики.

– Нет! Вы не сделаете этого со мной! Я донесу на вас! Я доне...

Ударом в лицо Роберт заставил его заткнуться. Мальчик прижал ладони к лицу, сквозь пальцы сочилась кровь.

– А ведь он угадал, – сказал Роберт повышая голос, чтобы его было слышно за рыданием мальчика, – что если он в самом деле донесет? Это не создаст вам проблем с его законным хозяином?

– Черт, Роберт, – я побоялся, что произнес это несколько раздраженно, – ты так же хорошо, как и я знаешь, что слова Порабощенного мальчика не принимаются как свидетельские показания. Мы же скажем, что его изнасиловали аболиционисты до того, как мы его поймали. А синяки спишем на его сопротивление аресту. Не переживай, мы безбоязненно можем делать со шлюшкой все, что угодно.

– Тимми, – продолжил я, – принеси банку лубриканта с моей кровати и поторопись, мальчик, не заставляй юного хозяина ждать. Роберт, помоги мне. Мы привяжем отродье на скамье для наказаний.

Я потащил мальчика на скамью. Это была крепкая полутораметровая деревянная скамья, прочно привинченная к плитам двора как раз напротив клеток для мальчиков. Она была умышленно помещена здесь, чтобы страдания любого отродья, которому воздавалось за его грехи, были видны и слышны любому обитателю клеток. На каждом конце скамьи были подвижные брусья с отверстиями, чтобы фиксировать икры и кисти лежавшего на скамье маленького раба. Мы сделали по-другому: перегнули мальчишку через один из брусков, его раздвинутые ноги привязали у основания скамьи, а вытянутые руки привязали к ней самой.

Глядя на выставленный вверх зад мальчика, трудно было представить какое-то более уязвимое и унизительное положение. Поза привязанного мальчишки обеспечивала беспрепятственный доступ к его членику и яичкам. Просунув руку между его ног, я аккуратно покрутил его яички между большим и указательным пальцами, почувствовав, как от моих прикосновений увеличился и отвердел его членик. Мальчишка тихо застонал и поднял вверх зад.

Из дома прибежал Тимми с банкой лубриканта.

– Смажь член юного хозяина, – приказал я.

Тимми опустился на колени у ног Роберта и приступил к работе. Его лицо находилось в нескольких сантиметрах от напряженного члена старшего мальчика. С застывшим лицом и приоткрытыми губами он был похож на восторженного паломника храма какого-то языческого бога. Вполне возможно, что в мыслях маленького отродья так оно и было.

Отпустив твердый маленький членик мальчишки, я очень мягко провел ногтем по чувствительной внутренней стороне бедра, то приближаясь к анусу, то удаляясь от него. Мальчик хныкнул и выгнулся. Когда я провел кончиком пальца совсем рядом с дырочкой, его членик напрягся еще больше. Мальчишка задергал головой, его дыхание участилось. Я пробежался пальцем по его анусу, еще и еще, не пытаясь проникнуть внутрь, умышленно дразня мальчишку, подводя его все ближе и ближе к оргазму.

Я вытянул руку к Тимми. Опытный в подобного рода вещах мальчик подал банку лубриканта, в которую я и обмакнул палец. Я умышленно ждал, пока маленькая шлюшка, лишенная моих возбуждающих прикосновений, предпримет безуспешную попытку поднять свою попку ко мне.

Через несколько секунд, которые, без сомнений, показались вечностью возбужденной маленькой шлюшке, я начал снова, но на этот раз я нажимал уже сильнее. Этого хватило. Мальчик выгнулся, застонал и забился в сухом оргазме. Я медленно вводил и вынимал палец снова и снова, усиливая это мучительное наслаждение. Когда палец целиком погрузился в девственную попку мальчика, я остановился и вытащил. Вытерев палец о заднюю часть его бедра, я поймал взгляд Роберта и кивнул. Парнишка стоял рядом, наблюдая за длинным сухим оргазмом шлюшки. Его сочащийся крайне возбужденный член, блестевший от смазки, не нуждался в дополнительном приглашении.

Согнув колени, он прицелился и толкнул член вперед. И все же, несмотря на мою предварительную обработку, он встретил сопротивление. Его зад двигался и напрягался по мере того, как он проталкивал свой член. Мальчишка запрокинул голову назад и закричал от боли. Крики, по всей видимости, усилили возбуждение Роберта, поскольку он только удвоил напор. Помогая мощными толчками ляжек, он погружал член все глубже и глубже. Крики отродья перешли в тихое хныканье, когда Роберт без зазрения совести шлепнул его по попке. Внезапно Роберт застыл, его голова запрокинулась, тело выгнулось дугой, и только мышцы его зада сокращались, пока он накачивал своим семенем задницу мальчика.

Затем он подался назад и с чпокающим звуком вытащил свой член. Тимми без приказа бросился на колени и стал энергично сосать его.

Я рассмеялся, пожимая плечами. Среди Порабощенных отродий глубоко укоренилась вера в то, что семя свободного мальчика или мужчины делает их сильнее, привлекательнее или, может быть, просто приносит удачу. Нельзя точно сказать, в чем причина, но в этой вселенной ничто не может истребить эту глупую веру. Не сомневаюсь, что если бы Тимми выпало хоть полшанса, он слизал бы все, что вытекало из дырки отродья, не успели бы мы и глазом моргнуть. Это, конечно, совершенно не поддавалось логике, но что делать? Это лишь еще одно подтверждение, что рабы отличаются от нас.

Пока Тимми шумно и с энтузиазмом очищал член Роберта, я наклонился проверить, сильно ли повреждена дырка шлюшки. Она покраснела и на ощупь была болезненной, однако сфинктер не был порван. Когда я прошелся по нему пальцем, мальчик тихонько всхлипнул. Было немного крови, что по моему опыту неизбежно в такой ситуации, но ничего, о чем бы стоило беспокоиться. Выпрямляясь, я шлепнул его по заднице.

– Повесь на него груз, и пусть почистит свою клетку. Возьми обрезок шланга, если будет медлить, это не летний лагерь. А я пока пойду и посмотрю пару вещей в Сети.

Назад к карточке книги "Охотник на мальчиков-рабов (ЛП)"

itexts.net

История одного Раба - Глава 1  

«Раб. Клеймо. Ты больше себе не принадлежишь,» — первые слова в моей новой жизни.

Я никогда не задумывался о жизни невольников. Не за чем. У меня была прекрасная жизнь, было все что я хотел, семья, дом, друзья, деньги, рабы… Зачем мне думать о каких-то отбросах общества? Я был богат, красив, любим, свободен…

А потом крах. Отца обвинили в измене королю, мать и старшую сестру кинули на растерзание похотливых господ в бордель, старшего брата убили при сопротивлении, а меня заклеймили. Почему именно так? «Морда смазливая», — то, чем я так гордился, стало моим приговором.

Да, я всегда гордился своей красотой. Раньше… А почему бы и не гордится? Ангельская внешность была моим счастливым билетом. Да и вообще я редкость для своего народа: прямые золотисто-медные волосы, водопадом спадающие до поясницы, глаза голубые с темно-синей обводкой по краю глаза, аккуратный прямой нос, чуть пухлые губы, бледная гладкая кожа, стройная фигура, рост 175…

Меня выставили на аукцион. Среди смуглых, почти всех темноволосых мальчишек и девчонок, я выглядел белой вороной. Из одежды на мне были лишь коротенькие шорты. Это место я запомню навсегда: огромный зал в черно-красных тонах, сцена с противоположной стороны от двери, и огромное количество кресел. Нас выводили по одному через неприметную дверку с правой стороны от сцены, посреди которой стоял торговец. Я был последним…

-А СЕЙЧАС МОМЕНТ, КОТОРОГО ВЫ ВСЕ ЖДАЛИ! ПОСЛЕДНИЙ ЛОТ! СЫН ПРЕДАТЕЛЯ И ОТСТУПНИКА! РАРИ ИЗ РОДА НОБИЛИС!

Гомон зала сразу же утих, стоило меня вывести на сцену. Сотни глаз рассматривали меня. Противно. Противно до тошноты, до дрожи в теле. Я не испытывал страха, я чувствовал лишь ненависть к ним всем. Особенно к тем, кто был вхож в мой дом, к тем, кто улыбался мне при встрече, к тем, кто уверял моего отца в верности…

-100 000 золотых.- Спокойный голос разорвал тишину зала. Говоривший стоял практически у выхода, поэтому я не мог его рассмотреть. Сумма была огромной, поэтому я не удивился громогласному:

-ПРОДАНО ГОСПОДИНУ СОЛИТАРИУСУ ИЗ РОДА ЭКСИБИТО!

Мое сердце забилось, пытаясь вырваться из тесной груди. Только не это… это был приговор. Этот род славился своей кровожадностью и жестокостью, не случайно именно он служил чистильщиками при короле.

Как меня уводили со сцены, передавали новому хозяину, и поездку к родовому замку рода Эксибито я не запомнил. Но как только меня вывели из кареты, я провалился во тьму.

Очнулся я в какой-то каморке. Здесь была лишь старая неудобная кровать, на которой я проснулся. Буквально через полчаса ко мне пришла строгого вида женщина, объяснившая про мои права, а точнее два правила: слушаться старших по положению безоговорочно, не перечить. За ослушание полагалась порка.

Насколько ужасно быть рабом я осознал буквально в первый же день: меня гоняли все кому не лень, принеси-подай-вымой-убери-почисти-накорми… Самое ужасное это то, что мной могли помыкать даже рабы.

Оказывается среди них тоже своя иерархия. Рабы бывают двух видов: Рожденные и Ставшие. Те, кто стал рабом, ниже по положению. Ставших презирают, не в зависимости от причины получения «клейма». Часто Рожденные спихивают свои обязанности на Ставших, и им за это ничего не бывает, так как для хозяина они тоже выше по положению, чем Ставшие.

Месяц рабской жизни меня измотал, я чувствовал, что еще чуть-чуть, и я сломаюсь. Меня ненавидели, спихивали на меня всю черную работу, избивали, забывали кормить… Помыться мне разрешили только через неделю, и то в ледяной воде. Сложнее всего мне было научится обращаться ко всем на «Вы».

Огромным ударом по остаткам моей гордости стало то, что здесь я столкнулся со своим бывшим рабом, с которым мы разошлись не в лучших чувствах. Он Рожденный. Видимо он очень злопамятный, так как гонял меня, чуть ли не чаще всех остальных.

Единственной отдушиной стала Флос. Она Рожденная рабыня. Этой девчушке было лет 15, младше меня на 3 года, маленькая, юркая, с кучей смешно торчащих в разные стороны черных косичек, серыми большими глазами, вечно одетая в огромные кофты, сползающие то с одного, то с другого плеча, которые она забирает у своих братьев. Не знаю, почему она отнеслась ко мне с добротой, но я ей очень признателен. Если бы не ее вечный оптимизм и постоянная улыбка, ее утешения и забота, я бы, скорее всего, сломался. Она та ниточка, которая держит меня на плаву.

Сегодня было особенно паршиво: завтра приезжают какие-то гости, и нам нужно привести весь замок в порядок. Вся прислуга и рабы как с цепи сорвались, и понятное дело многие срывали свою злость на мне. После очередной порции в 20 плетей за разбитые «мной» тарелки, спина горела адски. До своей коморки я еле дополз, там меня уже ждала Флос.

-Рари, ты как?- Обеспокоенно забегала вокруг меня девчушка. Но увидев мою спину, без лишних слов уложила меня на кровать животом вниз.

-Нормально.- Прохрипел я. Голос я сорвал еще в первую неделю.

-Я сбегаю за мазью!- Флос уже собиралась выскочить за дверь, но я успел ухватить ее за край кофты.

-Не нужно. Тебя накажут!- Больше всего я боялся подставить мою подругу. К ней и так не очень хорошо относились из-за нашей дружбы. Тем более мазью имели право пользоваться только Рожденные. Еще одна дискриминация среди своих, врядли хозяин об этом знает.

-Но так нельзя! Ты бы себя видел! Там же живого места нет!

-Заживет, не в первой.

Видя, что я настроен серьезно, Флос вернулась на кровать.

-За что?

-Калиди меня толкнул, когда я нес тарелки в столовую.

-Снова он! Я с ним поговорю!

-Флос! Успокойся. Только хуже будет. Твои просьбы ничем не помогут…

-Он мой брат…

-Вот именно! Поэтому он и делает все это. Ты сама знаешь, что дружба со мной не одобряется. Помимо того, что я Ставший, я еще и сын изменника…

-Но…

-Флос! Не лезь! Пожалуйста…

-Ладно.- Глаза как-то подозрительно начали слипаться и я зевнул.- Спать хочешь?

-Угу.

-Тогда слушай…

Еще одна причина, по которой я любил Флос — это сказки. Я с детства их обожал, но лет в пять мне перестали их рассказывать. Однажды после очередной порки я попросил Флос рассказать мне сказку, если она и удивилась, то виду не подала. С тех пор она всегда рассказывает мне их перед сном, а я начинаю верить, что не все так плохо…

-ВСТАВАЙ, ОТРЕБЬЕ!- Неприятный голос Калиди выдернул меня из сна.

Я не пререкаясь, сразу же встал. Калиди я не перечил, так как он был очень злопамятным… впрочем, как и все.

-Ты идешь со мной и не задаешь никаких вопросов. Понял?

-Да.

Калиди повел меня по незнакомым коридорам, меня редко выпускали за пределы части для слуг: только в столовую, чтобы отнести-принести-убрать. Чем дальше мы шли, тем больше я удивлялся: коридоры становились богаче, значит это уже жилая часть хозяина. Калиди остановился у резной двери, открыв ее, он пропустил меня вперед.

-Левая дверь ведет в ванную комнату, приведи себя в порядок. Правая в гардеробную, там, на кресле, лежит уже приготовленная для тебя одежда. На все тебе дается 4 часа, потом я зайду за тобой.

После такой ошарашивающей информации, Калиди вышел. С той стороны повернулся ключ, закрывая меня. Постояв еще минут пять, я направился в ванную.

***

Ванная была шикарной. За время моего рабства я очень отвык от такой роскоши. Огромная ванная, больше напоминающая бассейн, пол и стены решены в светлых тонах и разрисованы растительным орнаментом, около ванны полочки забитые разными флакончиками и прочей мишурой. Да, раньше я бы накинулся на все здесь, а сейчас не понимаю этой бесполезной роскоши.

Аккуратно снимаю рубаху, чтобы не задеть еще не зажившие рубцы. Шиплю сквозь зубы, потому что не задеть их просто нереально. Как же все бесит! Остальную одежду, то есть штаны, снимаю без проблем. Хорошо, что бьют только по спине, большего я бы не вынес.

Ванная уже наполнена горячей водой. Окунаться больно все из-за тех же рубцов. Вода сразу же становится розоватого оттенка, но мне плевать: я так давно не лежал в горячей ванне, что никакая сила сейчас бы не выманила меня отсюда.

Отлежавшись, спускаю воду и включаю теплый душ. Из всего разнообразия выбираю цветочный шампунь и гель для тела. Всегда любил запах цветов. Мыльная вода неприятно жжет спину, но я терплю: когда мне еще выпадет шанс вот так помыться?

После водных процедур, мягкое полотенце заставляет меня улыбнуться. Как же давно все было прекрасно! Отец… что же ты наделал? Верхом блаженства становится баночка заживляющей мази… причем не такой, какую давали рабам, а дорогой. Намазывать спину жутко не удобно, но мне как-то все же удается это сделать.

С чего вдруг такая роскошь, стараюсь не думать: отсутствием воображения никогда не страдал. К сожалению, я примерно догадываюсь для чего все эти приготовления… И впервые в жизни я надеюсь, что мои догадки неправильны.

Приготовленные вещи в гардеробной разбивают надежду. Коротенькие шортики и широкая кофта, по-моему, явное подтверждение моих догадок. Но выбора нет, поэтому скрипя сердцем, натягиваю на себя эти вещи, уже заранее зная, как я буду в них выглядеть.

Что ж… я не ошибся: выглядел я довольно сексуально… для постельного раба. Влажные волосы, неровной стрижкой спускающиеся до лопаток (когда я стал рабом, мне отрезали хвост, хорошо, что волосы быстро выросли, хоть и не ровно), кофта с широким горлом, спадающая с одного плеча, длинные рукава держаться на резинках, собираясь гармошкой, отчего кисти рук кажутся очень тонкими, шортики еле закрывают ягодицы и выглядят очень соблазнительно, и очень акцентируют внимание на длинных ногах… Черт… ненавижу свою внешность. Мой вид прям кричит о том, что мое место в постели…

Оставшееся время провожу нежась в постели. Знаю, что это бессмысленно, но ничего не могу с собой поделать. Хочется вот так лежать вечность и никуда не вставать…

Мою эйфорию прерывает звук шагов за дверью, а потом щелчок. На пороге стоит недовольный Калиди, смотрящий на меня не то с брезгливостью, не то с завистью. Откуда зависть-то?

-А ты оказывается не такое уж и отребье. Жаль хозяин приказал тебя не трогать, а то бы ты уже давно удовлетворял сексуальные желания рабов. Стал бы шлюхой. Но увы… Хотя и неудивительно, что хозяин сохранил тебя для себя.- От его слов становилось противно.- Надеюсь, ты не выживешь после этой ночи… говорят, хозяин падок на игры.

Внутри меня все похолодело. Да, слухи об извращениях господина Эксибито доходили до меня и раньше. Но я никогда даже в кошмарных снах не мог представить себя в его постели. Говорили, что некоторые его любовники не выживали… Холодок пробежал по спине, и скопился где-то внутри. Мне стало по-настоящему страшно.

-Пошли, смертник.- Калиди будто специально издевался надо мной.- Я буду надеяться на твою смерть… мне надоело, что моя сестра нянчится с таким мусором как ты.

Шли мы долго, в тишине. Эта самая тишина давила на меня, и я все больше накручивал себя. Поэтому когда мы остановились у красивой резной двери, я уже весь трясся от страха. А голос Калиди заставил меня подскочить на месте.

-Боишься? Надо же, а среди слуг был таким смелым, не реагировал ни подначки, выполнял все не пререкаясь… Оказывается ты тоже умеешь боятся. Я передам привет Флос, не хочу ее расстраивать. Если ты выживешь, я может, пересмотрю свое отношение к тебе.

Он открыл дверь и подтолкнул к огромной кровати. На остальную обстановку я не смотрел, мне было до дрожи страшно. Когда Калиди усадил меня на постель и пристегнул меня цепью за одну ногу, я даже не сопротивлялся.

Из оцепенения меня вывел щелчок закрывающейся за Калиди двери. Я всем сердцем возжелал, чтобы он вернулся, я даже был готов терпеть его оскорбления, лишь бы не оставаться здесь одному.

Несмотря на свою довольно насыщенную сексуальную жизнь, партнеров моего пола у меня никогда не было. Я даже не представлял, что меня ждет. Зато я в полной мере проникся пониманием, что я, как однажды выразился мой брат-гей, «имею честь насладится ролью женщины».

Я никогда не понимал своего брата. Он был образцом той самой мужественности, которой мне никогда не добиться. Но как ни странно предпочитал роль «нижнего». Что означает эта самая роль, я не спрашивал, хотя и догадывался, и эти догадки меня ставили в тупик. Зачем? Брат часто пытался донести до меня мысль, что партнер своего же пола, намного лучше разбирается в том, как доставить удовольствие, но я отнекивался. Мне казалось это унизительным и неправильным. Также брат пытался объяснить мне сам процесс «куда-как», но я пресекал все его попытки. Я мужчина, и мне это неинтересно! Как ни странно на такие мои заявления брат только посмеивался и говорил, что я глупый, и не знаю, что теряю.

Сейчас я очень жалею, что не слушал его. Тогда бы я хоть понимал, что меня ожидает, а так приходится маяться неизвестностью и боятся. Хотя я сомневаюсь, что меня ждет внеземное удовольствие…

Не знаю, сколько я так сидел, накручивая себя все больше и больше, но щелчок замка заставил меня буквально подскочить на месте. Наверное, я все-таки самый настоящий трус, потому что я сразу зажмурился, боясь увидеть лицо хозяина. Внешность моего «господина» я не разглядел в первый раз, да и не горел желанием, а сейчас тем более не горю…

-Хм.- Этот тихий звук, раздавшийся совсем близко, заставил меня открыть глаза.

Лучше бы я этого не делал. Мой хозяин стоял прямо передо мной и смотрел на меня не отрываясь. А я чувствовал себя как кролик перед удавом.

Пожалуйста, пусть мне хотя бы не будет больно…

***

Он стоял. Просто стоял и смотрел на меня. А я смотрел на него… и удивлялся. Его образ никак не укладывался у меня в «образ садиста»… исключая глаза, разве что. Высокий, стройный, он был истинным аристократом, прямая спина, пристальный взгляд, в нем чувствовалась власть, немного резковатые черты лица, но прекрасно гармонирующие друг с другом, прямой нос, тонкие губы, острый подбородок, высокие скулы, длинные темно-каштановые волосы, высокий лоб, скрытый косой челкой… но меня пугали эти хищные глаза, глаза говорящие, что их обладатель властный, привыкший причинять боль человек, глаза цвета стали, режущие своей холодностью… он смотрел на меня, как на редкий экземпляр животного, которое он получил в свою коллекцию. Люди с такими глазами не умеют жалеть, щадить, они любят причинять боль, любят смотреть, как корчится их жертва… У меня не осталось доже призрачной надежды, что я останусь в живых… он убьет меня, но перед этим всласть поиздевается…

Все так же молча, он наклонился и пару раз подергал цепь, держащую меня за ногу. Проверяет, надежна ли? С отсутствующим выражением лица он провел свой рукой по моей ноге от лодыжки до голени… Эта безэмоциональность меня пугала, вводила в оцепенение, единственная моя реакция на его прикосновение — дрожь. Мне казалось, что если я сдвинусь хотя бы на сантиметр, он на меня набросится.

-Закрой глаза.- От звука его голоса, я дернулся. Черствый, ощущение, что все его эмоции запечатали.

Сглотнув, я медленно прикрыл глаза… ослушаться я не рискнул. Я почувствовал, что какая-то ткань легла на мои глаза и обвилась вокруг головы. Зачем? Теперь я чувствовал себя еще уязвимей. Темнота пугала. Я слышал, как он ходил по комнате, периодически чем-то позвякивая. Так прошло минут десять не меньше. А потом я почувствовал, как кровать рядом со мной прогибается. Почувствовал, его дыхание у себя на губах…

-Открой рот.- Где его эмоции! Страшно… я послушно открываю, зажмурившись, и плевать я хотел, что я все равно в повязке, мне так спокойней… хотя кого я пытаюсь обмануть…

Губ касается холодная ложка…

-Слижи.- Делаю то, что было приказано. Морожено? Оно тут же тает во рту, но не успеваю его проглотить, как в мой рот проникает горячий язык… Боги, какой контраст… Поцелуй почти нежный, что очень странно…

-Хороший мальчик. Еще ложечку?- Он снова подносит чуть подтаявшее мороженное к губам. Слизываю холодную массу, но капля срывается, капая на подбородок.- Аяяй. Какой я неуклюжий, надо это исправить. Его язык прослеживает путь капли, от чего я начинаю дрожать… не от страха, от неизвестности. Во что он играет?

Неспеша, он скармливает мне еще ложек десять мороженного, попеременно целуя и вылизывая меня… это напрягает, потому что такого я не ожидал… Он встает, наверное, чтобы поставить тарелку. Не проходит и минуты, как он возвращается. Я чувствую, как он наклоняется ко мне, чувствую его цепкий взгляд… а потом поцелуй в неприкрытое тканью плече.

-Ты красивый. Хотя ты это и сам знаешь, правда? С тех пор, как я впервые увидел тебя, я безумно желаю тебя. Не удивляйся, врядли ты меня запомнил, тебе было лишь 13, но уже тогда ты расцветал как самый прекрасный цветок. Такой маленький, такой хрупкий, с явно читающимся высокомерием уже в столь нежном возрасте. Когда я увидел тот вызов в твоих глазах, вызов всему миру, я понял, что ты должен принадлежать мне.- От его слов, я дрожу…- Я хочу тебя сломать. Хочу доказать тебе, что ты никто, чтобы ты молил о смерти!- Чувствую, как повязка намокает, я плачу, его слова как будто режут, больно и беспощадно…

Меня опрокидывают на спину, его руки исследуют мое тело, вызывая мурашки, его ладони холодные. Совершенно некстати вспоминаю брата.

«-У тебя руки холодные! Убери, злюка!- Визжу как девчонка, а брат заливается смехом.

-Дурачок. Запомни: говорят, что люди у кого холодные руки — добрые!»

Сейчас понимаю, что он врал… Потому что этот человек по определению добрым быть не может. Добрые люди не покупают рабов, добрые люди не отдают тебя на растерзание другим рабам, добрые люди не желают тебе смерти… в чем ты еще соврал мне, брат?

Не шевелюсь, просто не могу, меня как будто парализовало… А эта темнота, только усиливает эффект.

-Подними руки.- Сухо, четко, ничего лишнего. Поднимаю, выбора ведь нет? В то же мгновение чувствую, как руки сковало что-то холодное. Дергаю, и начинаю паниковать. Наручники? Зачем? Что он собирается со мной делать! Не хочу! Во мне зарождается истерика, нос заложило, изо рта вырываются хрипы, начинаю дергаться, больно натягиваю руки, сдирая кожу… Мои метания прерывает хлесткий звук, как будто воздух рассекли.

-Дергайся, кричи, я хочу слышать тебя, каждый стон боли…

Резкий удар то ли плети, то ли стека по груди. Кричу, всегда был слишком восприимчив к боли. Груди горит, рваное дыхание и это только после одного удара через рубашку! Еще удар, еще, еще… на двадцатом я срываю голос, на двадцать пятом сбиваюсь со счета. А ему плевать, ни одного звука…

Чувствую, как ткань прилипает к груди, и струйки крови стекают по бокам. Руки горят, я стер запястья в кровь, горло дерет, не удивлюсь, если повредил не до конца восстановившиеся связки. Холодное прикосновение рук, вздрагиваю от контраста — грудь горит. Треск разрывающейся ткани, и кофты на мне больше нет. Водит по груди, задевая рассеченные полосы, размазывая кровь, от одного представления, как это выглядит, меня начинает мутить.

-Это прекрасно. Красный цвет страсти. Ты как полотно, а я твой художник…- Целует, больно кусая губы. Садист… он тащится от вида корчащегося перед ним тела. И я боюсь, что ему мало.

Ледяная вода стекает, смывая кровь. Больно. Перед глазами цветные пятна.

-Открой рот.- я все еще слушаюсь. Почему? Ведь смысла в этой моей покорности никакого! Так почему я не сопротивляюсь! Все та же вода стекает по моему исстрадавшемуся горлу, хоть как-то успокаивая его.- Согни ноги.- Торможу. Не могу себя заставить, за что получаю довольно болезненный шлепок по горящей груди.- Я сказал, согни ноги!- Он злится?

Сгибаю, но чересчур медленно, за что получаю еще пару шлепков. Чувствую стягивающие ремни, фиксирующие согнутые ноги, между ремнями он прицепляет какую-то палку, так, что я даже не могу сдвинуть ноги. Самая ужасная, на мой взгляд, поза: открытая, уязвимая, совершенно ничего не скрывающая.

-Так-то лучше. Открой рот. Ну же!- Меня снова сковывает страх, поэтому не могу, просто НЕ МОГУ выполнить его приказ. Его пальцы больно стискивают мою челюсть, надавливая так, чтобы она открылась, кисло-сладкая жидкость вливается в меня, глотаю, чтобы не захлебнуться.- Умничка.

Какое-то время он ничего не предпринимает, но с каждой проходящей минутой мое тело все больше охватывает жар, появляется неясное томление.

-НЕТ!- Кричу от понимания того, ЧТО он мне дал.

***

-НЕЕЕЕЕТ!!!

Сколько это продолжается? Час? два? Сутки? Неделя? Я не знаю… я горю, он словно пьет все мои соки… Зачем? Почему? Чем я это заслужил? Я бы даже простил групповой секс, но только не это! Только не это чувство, когда я УМОЛЯЮ трахнуть меня, когда я САМ подставляюсь, когда я БЕЗОГОВОРОЧНО принимаю его ласки, его извращения…

Я забыл о гордости, забыл о чести, забыл кто я, для чего я хотел жить… есть только он… есть только эти ночи-дни-часы… есть только это время, когда мы вместе, и он ебет меня как какую-то куртизанку… а я не сопротивляюсь… я привык… я уже не человек, а всего лишь тень, животное…

Перевернуться? Переворачиваюсь. Встать на четвереньки? Встаю. Лечь на спину? Ложусь. Сделать минет? Делаю. Походить с искусственным членом в течении часа? Хожу. Встать к стене и считать удары плетью? Встаю. Трахнуть себя той странной длинной изогнутой штукой? Трахаю. Все как вы прикажите хозяин. Все, как вы хотите… я не сопротивляюсь… я весь ваш…

Вы когда-нибудь задумывались, как умирает душа? Как люди превращаются в бездушных кукол? В послушных рабов? Вы задумывались, как много времени нужно для этого? Через что нужно пройти? Вы когда-нибудь, думали, что с вами будет, если вы станете таким? И я нет… но теперь я знаю ответы на все эти вопросы…

Душа умирает медленно, день за днем, ее выжигают, рвут на куски… для этого нужна беспомощность… когда, душу уже уничтожили, ты становишься куклой, на все согласной… ты становишься идеальным рабом, делаешь ВСЕ, не потому что боишься боли, которая будет в любом случае, а потому что тебе ВСЕ РАВНО… Через что же нужно пройти? Через унижение, боль, кровь и дикое неконтролируемое возбуждение. Если вы уже кукла, вам больше НИЧЕГО не нужно, вас больше НИЧТО не волнует…

Я не задаюсь вопросом «что было бы, если…»… в чем смысл? Это случилось… и я мертв… не физически… я выжжен изнутри…

Тот первый раз… был самым ужасным. Нет, после него не было лучше, просто тогда я еще ЧУВСТВОВАЛ, чувствовал ВСЕ. Когда горячая волна прошлась по моему телу, я сразу понял, что он мне дал. Афродизиак. Зачем? На этот вопрос он ответил позже… «Чтобы я осознал, насколько я ничтожен, чтобы я понял, что даже МОЕ тело меня предало»…

Я лежал совершенно беспомощный, тело ломило от накатившего возбуждения… а он улыбался… УЛЫБАЛСЯ… той самой садисткой улыбкой, пробирающейся под кожу… А потом он целовал мои губы, кусал их… терзал так, что на них проступала кровь, от которой меня тошнило… и я чувствовал, как мой член становился все тверже и тверже, а сам я подавался этому садисту навстречу, постанывая, вжимаясь в него всем телом… я чувствовал себя заключенным в какую-то сферу: разумом я все понимал, знал, что сейчас будет очень больно, но тело… тело меня предало… оно было будто не мое… Он не церемонился: кусал, щипал, царапал… ему нравилась моя боль, моя кровь… а я выгибался и стонал… туман, вязкий, противный: вот, что было в моей голове… а потом я кричал, громко, надрываясь… он вставил в меня что-то без подготовки, без смазки, и, не давая привыкнуть, начал двигать этой штуковиной. Когда я думал, что вот-вот потеряю сознание, он резко выдернул эту штуку и вошел сам, резко, грубо, сразу срываясь на бешеный ритм… пошлые хлюпы… звонкие шлепки тела о тело… звериное рычание… жалобные стоны… симфония боли… Он вколачивался в меня, и с каждым толчком моя душа рвалась на части…

Кончив в меня, он на этом не остановился. С каким-то непонятным для меня удовольствием он трахал меня разными предметами, разной формы и толщины, все больше рвя меня… В конечном итоге, я все же потерял сознание…

Очнулся я в своей комнате. Тело ужасно ломало, по горлу словно нождачкой провели, глаза слезились… Рядом сидела Флос. Я никогда не видел ее в таком состоянии: белее снега, глаза потухшие, сидит, будто сломленная кукла. Заметив мое пробуждение, она зарыдала… от облегчения. Оказывается я четыре дня не приходил в себя, но с периодичностью в пару часов бился в конвульсиях… Не знаю, что на меня нашло, но единственное, что я ей сказал, превозмогая боль в горле:

-Флос, расскажи мне сказку…

Хозяин забирал меня каждый день, доводя до отключки… после третьего такого визита, я сломался… я ни на что не реагировал, только тело возбуждалось, под действием афродизиака… Когда я приходил в себя, рядом всегда сидела Флос… она рассказывала мне сказки, пока я не засыпал снова, или пока меня не забирали в Ад.

***

Сколько может прожить тело, если душа уже мертва? Недолго. Рари умер через три месяца, во время одной из игр с хозяином. Его сердце перестало биться. За секунду до этого, он улыбался… Почему? Мы этого никогда не узнаем.

Его выкинули, как испорченную игрушку. Просто закопали в стороне от замка, вблизи от леса. Обезображенное тело, просто выкинули в глубоко вырытую яму, а потом засыпали метрами земли.

Не смотря ни на что, его помнили. Его не забыли… На протяжении еще долгих-долгих лет, к маленькому, покосившемуся надгробию, коим являлся обычный ничем не примечательный камень, приходила одинокая фигура, садилась прямо на землю и до поздней ночи рассказывала его любимые сказки… где-то там он был счастлив…

origs.net

Читать онлайн "Ради раба" автора MKG Albireo - RuLit

– Не обращайте внимания на Джина. Он у нас всегда такой. Он на самом деле очень хороший и общительный. Мы знакомы три года. Уверяю, я мало знаю настолько интересных людей,– говорила женщина.

Вечер прошел нормально, как всегда. Только вот триумфа не получилось. После вечера все поехали к Стайну.

– У нас новеньких трое, – похвасталась Джину Алетта.

– Ой, ну и какие там новенькие? – Джин смотрел в окно, спрашивал он тоже не отворачиваясь от окна.

Ад сидел на коленях, перед Джином, по приказу Стайна собираясь сделать ему минет. Горло знакомо сжалось.

– Сколько будешь сосать, столько времени у вас будет, – сказал Джин не отворачиваясь от окна, и посмотрел на часы, засекая время.

Ад настороженно смотрел на смотрящего в окно Джина, пытаясь разглядеть в нем, знакомую надежность неприметного корифея. Алетта рассказывала про новеньких, Джин иногда вставлял комментарии, со скучающим видом принимая ласки красавца. А Ад упорно не собирался раскрываться, делиться собой, Джин не заставлял, не требовал, беря технично-приятные подарки.

– Саймону пятнадцать, – сказала Алетта, останавливаясь на более заинтересовавшем Джина мальчике. – Похотливая шлюха, но очень стеснительная. Постоянно плачет, стоит к его заднице прикоснуться.

– Ой… – не поверил Джин.

– Да увидишь.

Глава 5. Душа к душе.

Элон стоял раком, пристегнутый за колени и локти к полу. Зверь обливался потом, тихо обреченно стонал, вибратор бешено долбил внутренности. В комнате он был не один, несколько рабов так же привязанные и оставленные страдать, ждали хозяев дома. Совсем юный мальчик, его только вчера поймали на окраинах Фироками, был хитро привязан, так, чтобы каждое движение причиняло ему боль. Мошонку мальчика оттягивал маятник, который при малейшем движении приходил в действие, вращаясь вокруг своей оси и с силой стремясь вниз. Мальчик не мог опуститься ниже, хотя до того, чтобы груз оперся об опору было каких-то сантиметра два. Стоило ему опуститься, в сфинктер врезался вращающийся фаллоимитатор, из отверстия которого внутрь мальчика вылетала тонкая игла-петарда, взрываясь внутри. Раб плакал. Амос, стоящий эрегированными кольцом гениталиями над свечой, раздраженно на него посматривал. Скита, когда его избил до полусмерти Амир, Стайн забрал к себе, из прихоти, он как-то видел как Ад трахается с ним, зверино-нежная сцена страсти возбудила его, он надеялся на повторения. Скиту было девять, он попал к Стайну так же, как в свое время к Алетте попал Элон. Приют иногда продавал детей господам.

Неизвестно, что было хуже, мучиться так, или попасть под новые идеи вернувшихся господ.

В коридоре раздались голоса, господа пришли домой.

– Люблю возвращаться, когда дома порядок, – выдохнула Алетта, прицепляя поводок своего раба к кольцу в стене. Она подошла к Амосу и потянула его член к пламени свечи. Раб взмолился. Алетта рассмеялась, затушила свечу о мошонку раба, из зеленых глаз Амоса брызнули слезы. Джин не обратил внимания на бывшего раба, он пробежался взглядом по присутствующим, остановился на плачущем мальчике.

– Это Саймон? – спросил Джин. Алетта кивнула.

– Какой-то он… – начал Джин, петарда взорвалась в мальчике, он облился слезами, содрогаясь и причиняя себе боль. Джин решительно быстро оказался рядом, отвязал его и повел в угол комнаты к подушкам.

Ад снова был рядом со Стайном. Он сосал Джину всю дорогу, мужчина отстранил мальчика, только когда они приехали, Ад успел заставить мужчину кончить. Джин возвел глаза к небу, сказал «подхалим» и вышел из машины.

– Поставить тебя на место Саймона? – спросил Стайн Ада.

Ад смотрел на Элона, не слыша Стайна. Стайн дернул поводок, Ад раздраженно презрительно сделал вид, что отвел взгляд, сил не хватило, он снова смотрел на Элона.

– Сделай кофе, – приказала Алетта своему новому рабу, Энди.

– Я привязан, госпожа, – сказал раб.

– Не смей мне возражать! – рявкнула госпожа. – Тянись, пытайся.

– Дура какая, – покачал головой Ад.

– Что? – задохнулась Алетта.

Поводок со свистом рассек воздух, полоснув по лицу Ада. Стайн дернул поводок вниз.

– Проси прощения, дрянь.

Ад пожал плечами. Элон видел и слышал приход господ, но занятый своей болью, плохо реагировал на реальность. Тихий треск рассеченной кожи на лице Ада, вернул Элона в реальность.

– Госпожа, – глухо позвал он. – Можно вынуть из меня вибратор?

– Заткнись, – бросила Алетта.

– Могу полизать твою дурнопахнущую… – начал предлагать Ад.

– Госпожа, пожалуйста, мне очень больно! – перебивая закричал Элон.

– Энди, заткни ему рот чем-нибудь, а потом приготовь кофе.

www.rulit.me

Меня опустили. Что делать?

Как меня сделали геем...

Вобще то я не гей, точнее я и сам не знаю кто я теперь. Точно знаю что до нижеописанного случая я им не был. А произошло, приблизительно год назад, со мной вот что:

Раньше я снимал комноту в двухкомнатной картире, где в одной комнате жил сам хозяин - здоровенный мужик лет 45 с волосатой грудью.
Мне нравились женщины и я с восторгом на них смотрел и мысль попробывать переодеться в "женское" давно у меня была в "зачатке". И вот однажды я все же решил испытать это чувство.
Накупив на рынке женсих причиндалов и дождавшись вечера я приступил к этому процессу. Напоминаю, мною двигал лишь интерес, ну может чуть чуть и эротики. Я неторопился, превращая все это в церемонию, перед этим я полностью сбрил все волосы и чувствовал себя как новорожденный. И вот когда все было законченно и я красовался перед зеркалом, делая себе макияж, я "боковым зрением" ощутил, что на меня кто тосмотрит. Обернувшись я в ужасе увидил "хозяина кварниры"...
... Страх, унижение и волнение ударило мне в голову. Вы не представляете, что со мной творилось. Меня как бы парализовало и попытки хоть как то оправдаться "предательски" превращались в нечленораздельное мычание. Помню, что он меня ругал и отчитывал, взяв меня за лицо, заставлял смотреть ему в глаза (чего я сделать был не в силах). Но еще больший ужаз я ощутил когда почувствовал, что этот здоровенный мужик меня связывает бельевой веревкой. Я слабо сопротивлялся, что ему совсем не мешало "пеленать" меня как "паук муху". Мне казалось, что этой веревке не будет конца, а виткам вокруг моего тела нет уже и счета. Все что я мог выдавить из себя это лишь "Не надо" и "Пожалуста". Он был неумолим.
Всему приходит конец и я смирившийся и подавленный лежу на ковре как солдатик одетый в клечатую юбку, коричневые колготки и розовую водолазку, а он сидит на стуле и продолжает мне читать морали о нравственности. Его слова для меня были как "нож в сердце" - такие они были сильные. Все что мне оставалось делать это смотрет в одну точку на потолке и смирно слушать. Он давал мне покурить и его пальцы, когда касались моих губ, "предательски" возбуждали меня. Разум и мужское начало предало меня и от этого я чувствовал себя более униженно.
Потом он оставил меня и ушел, пообещав, что завтра приведет мужчину которому отдаст меня "за деньги", и вообще теперь будет на мне зарабатывать. И еще посоветовал позабыть, что такое брюки.
Так бы все и произошло, но примерно через час пришла его сестра и развязаля меня. С комнаты я в этот же вечер сьехал и "хозяина квартиры" больше не видел....

Вот такая вот история и к вам я обращаюсь как к "спасательному кругу". Я не могу избавиться от той мысли что мне хочиться подчиняться мужчине и эти чувства, вопреки моему желанию, все крепнут и крепнут во мне. Фактически я был изнасилован, но почему то "зарекаясь" каждый раз я "пялюсь" на мужские выпирающие члены на пляжу и все чаще одеваю под брюки колготки. Ни чего ни могу с собой поделать - я разделился на две половинки. Я устал подовлять в себе желания быть в обьятиях мужчины, чувствовать его запах, волосатую грудь и руки на своих ногах в нейлоне.
Посоветуйте как обрести гормонию и не противоречить себе. И есть ли способы забыть все это и обрести прежнюю ориентацию.

Прошу вас ответте и попытайтесь понять, а не "глумитесь". Все происходит независемо от меня - поверьте.

 

erogen.club

История одного Раба - ориджинал, Слэш (яой), Секс с использованием посторонних предметов, Изнасилование, BDSM, Ангст, Средневековье, POV, Драма, Смерть персонажа

«Раб. Клеймо. Ты больше себе не принадлежишь,» — первые слова в моей новой жизни.

Я никогда не задумывался о жизни невольников. Не за чем. У меня была прекрасная жизнь, было все что я хотел, семья, дом, друзья, деньги, рабы… Зачем мне думать о каких-то отбросах общества? Я был богат, красив, любим, свободен…

А потом крах. Отца обвинили в измене королю, мать и старшую сестру кинули на растерзание похотливых господ в бордель, старшего брата убили при сопротивлении, а меня заклеймили. Почему именно так? «Морда смазливая», — то, чем я так гордился, стало моим приговором.

Да, я всегда гордился своей красотой. Раньше… А почему бы и не гордится? Ангельская внешность была моим счастливым билетом. Да и вообще я редкость для своего народа: прямые золотисто-медные волосы, водопадом спадающие до поясницы, глаза голубые с темно-синей обводкой по краю глаза, аккуратный прямой нос, чуть пухлые губы, бледная гладкая кожа, стройная фигура, рост 175…

Меня выставили на аукцион. Среди смуглых, почти всех темноволосых мальчишек и девчонок, я выглядел белой вороной. Из одежды на мне были лишь коротенькие шорты. Это место я запомню навсегда: огромный зал в черно-красных тонах, сцена с противоположной стороны от двери, и огромное количество кресел. Нас выводили по одному через неприметную дверку с правой стороны от сцены, посреди которой стоял торговец. Я был последним…

-А СЕЙЧАС МОМЕНТ, КОТОРОГО ВЫ ВСЕ ЖДАЛИ! ПОСЛЕДНИЙ ЛОТ! СЫН ПРЕДАТЕЛЯ И ОТСТУПНИКА! РАРИ ИЗ РОДА НОБИЛИС!

Гомон зала сразу же утих, стоило меня вывести на сцену. Сотни глаз рассматривали меня. Противно. Противно до тошноты, до дрожи в теле. Я не испытывал страха, я чувствовал лишь ненависть к ним всем. Особенно к тем, кто был вхож в мой дом, к тем, кто улыбался мне при встрече, к тем, кто уверял моего отца в верности…

-100 000 золотых.- Спокойный голос разорвал тишину зала. Говоривший стоял практически у выхода, поэтому я не мог его рассмотреть. Сумма была огромной, поэтому я не удивился громогласному:

-ПРОДАНО ГОСПОДИНУ СОЛИТАРИУСУ ИЗ РОДА ЭКСИБИТО!

Мое сердце забилось, пытаясь вырваться из тесной груди. Только не это… это был приговор. Этот род славился своей кровожадностью и жестокостью, не случайно именно он служил чистильщиками при короле.

Как меня уводили со сцены, передавали новому хозяину, и поездку к родовому замку рода Эксибито я не запомнил. Но как только меня вывели из кареты, я провалился во тьму.

Очнулся я в какой-то каморке. Здесь была лишь старая неудобная кровать, на которой я проснулся. Буквально через полчаса ко мне пришла строгого вида женщина, объяснившая про мои права, а точнее два правила: слушаться старших по положению безоговорочно, не перечить. За ослушание полагалась порка.

Насколько ужасно быть рабом я осознал буквально в первый же день: меня гоняли все кому не лень, принеси-подай-вымой-убери-почисти-накорми… Самое ужасное это то, что мной могли помыкать даже рабы.

Оказывается среди них тоже своя иерархия. Рабы бывают двух видов: Рожденные и Ставшие. Те, кто стал рабом, ниже по положению. Ставших презирают, не в зависимости от причины получения «клейма». Часто Рожденные спихивают свои обязанности на Ставших, и им за это ничего не бывает, так как для хозяина они тоже выше по положению, чем Ставшие.

Месяц рабской жизни меня измотал, я чувствовал, что еще чуть-чуть, и я сломаюсь. Меня ненавидели, спихивали на меня всю черную работу, избивали, забывали кормить… Помыться мне разрешили только через неделю, и то в ледяной воде. Сложнее всего мне было научится обращаться ко всем на «Вы».

Огромным ударом по остаткам моей гордости стало то, что здесь я столкнулся со своим бывшим рабом, с которым мы разошлись не в лучших чувствах. Он Рожденный. Видимо он очень злопамятный, так как гонял меня, чуть ли не чаще всех остальных.

Единственной отдушиной стала Флос. Она Рожденная рабыня. Этой девчушке было лет 15, младше меня на 3 года, маленькая, юркая, с кучей смешно торчащих в разные стороны черных косичек, серыми большими глазами, вечно одетая в огромные кофты, сползающие то с одного, то с другого плеча, которые она забирает у своих братьев. Не знаю, почему она отнеслась ко мне с добротой, но я ей очень признателен. Если бы не ее вечный оптимизм и постоянная улыбка, ее утешения и забота, я бы, скорее всего, сломался. Она та ниточка, которая держит меня на плаву.

Сегодня было особенно паршиво: завтра приезжают какие-то гости, и нам нужно привести весь замок в порядок. Вся прислуга и рабы как с цепи сорвались, и понятное дело многие срывали свою злость на мне. После очередной порции в 20 плетей за разбитые «мной» тарелки, спина горела адски. До своей коморки я еле дополз, там меня уже ждала Флос.

-Рари, ты как?- Обеспокоенно забегала вокруг меня девчушка. Но увидев мою спину, без лишних слов уложила меня на кровать животом вниз.

-Нормально.- Прохрипел я. Голос я сорвал еще в первую неделю.

-Я сбегаю за мазью!- Флос уже собиралась выскочить за дверь, но я успел ухватить ее за край кофты.

-Не нужно. Тебя накажут!- Больше всего я боялся подставить мою подругу. К ней и так не очень хорошо относились из-за нашей дружбы. Тем более мазью имели право пользоваться только Рожденные. Еще одна дискриминация среди своих, врядли хозяин об этом знает.

-Но так нельзя! Ты бы себя видел! Там же живого места нет!

-Заживет, не в первой.

Видя, что я настроен серьезно, Флос вернулась на кровать.

-За что?

-Калиди меня толкнул, когда я нес тарелки в столовую.

-Снова он! Я с ним поговорю!

-Флос! Успокойся. Только хуже будет. Твои просьбы ничем не помогут…

-Он мой брат…

-Вот именно! Поэтому он и делает все это. Ты сама знаешь, что дружба со мной не одобряется. Помимо того, что я Ставший, я еще и сын изменника…

-Но…

-Флос! Не лезь! Пожалуйста…

-Ладно.- Глаза как-то подозрительно начали слипаться и я зевнул.- Спать хочешь?

-Угу.

-Тогда слушай…

Еще одна причина, по которой я любил Флос — это сказки. Я с детства их обожал, но лет в пять мне перестали их рассказывать. Однажды после очередной порки я попросил Флос рассказать мне сказку, если она и удивилась, то виду не подала. С тех пор она всегда рассказывает мне их перед сном, а я начинаю верить, что не все так плохо…

-ВСТАВАЙ, ОТРЕБЬЕ!- Неприятный голос Калиди выдернул меня из сна.

Я не пререкаясь, сразу же встал. Калиди я не перечил, так как он был очень злопамятным… впрочем, как и все.

-Ты идешь со мной и не задаешь никаких вопросов. Понял?

-Да.

Калиди повел меня по незнакомым коридорам, меня редко выпускали за пределы части для слуг: только в столовую, чтобы отнести-принести-убрать. Чем дальше мы шли, тем больше я удивлялся: коридоры становились богаче, значит это уже жилая часть хозяина. Калиди остановился у резной двери, открыв ее, он пропустил меня вперед.

-Левая дверь ведет в ванную комнату, приведи себя в порядок. Правая в гардеробную, там, на кресле, лежит уже приготовленная для тебя одежда. На все тебе дается 4 часа, потом я зайду за тобой.

После такой ошарашивающей информации, Калиди вышел. С той стороны повернулся ключ, закрывая меня. Постояв еще минут пять, я направился в ванную.

***

Ванная была шикарной. За время моего рабства я очень отвык от такой роскоши. Огромная ванная, больше напоминающая бассейн, пол и стены решены в светлых тонах и разрисованы растительным орнаментом, около ванны полочки забитые разными флакончиками и прочей мишурой. Да, раньше я бы накинулся на все здесь, а сейчас не понимаю этой бесполезной роскоши.

Аккуратно снимаю рубаху, чтобы не задеть еще не зажившие рубцы. Шиплю сквозь зубы, потому что не задеть их просто нереально. Как же все бесит! Остальную одежду, то есть штаны, снимаю без проблем. Хорошо, что бьют только по спине, большего я бы не вынес.

Ванная уже наполнена горячей водой. Окунаться больно все из-за тех же рубцов. Вода сразу же становится розоватого оттенка, но мне плевать: я так давно не лежал в горячей ванне, что никакая сила сейчас бы не выманила меня отсюда.

Отлежавшись, спускаю воду и включаю теплый душ. Из всего разнообразия выбираю цветочный шампунь и гель для тела. Всегда любил запах цветов. Мыльная вода неприятно жжет спину, но я терплю: когда мне еще выпадет шанс вот так помыться?

После водных процедур, мягкое полотенце заставляет меня улыбнуться. Как же давно все было прекрасно! Отец… что же ты наделал? Верхом блаженства становится баночка заживляющей мази… причем не такой, какую давали рабам, а дорогой. Намазывать спину жутко не удобно, но мне как-то все же удается это сделать.

С чего вдруг такая роскошь, стараюсь не думать: отсутствием воображения никогда не страдал. К сожалению, я примерно догадываюсь для чего все эти приготовления… И впервые в жизни я надеюсь, что мои догадки неправильны.

Приготовленные вещи в гардеробной разбивают надежду. Коротенькие шортики и широкая кофта, по-моему, явное подтверждение моих догадок. Но выбора нет, поэтому скрипя сердцем, натягиваю на себя эти вещи, уже заранее зная, как я буду в них выглядеть.

Что ж… я не ошибся: выглядел я довольно сексуально… для постельного раба. Влажные волосы, неровной стрижкой спускающиеся до лопаток (когда я стал рабом, мне отрезали хвост, хорошо, что волосы быстро выросли, хоть и не ровно), кофта с широким горлом, спадающая с одного плеча, длинные рукава держаться на резинках, собираясь гармошкой, отчего кисти рук кажутся очень тонкими, шортики еле закрывают ягодицы и выглядят очень соблазнительно, и очень акцентируют внимание на длинных ногах… Черт… ненавижу свою внешность. Мой вид прям кричит о том, что мое место в постели…

Оставшееся время провожу нежась в постели. Знаю, что это бессмысленно, но ничего не могу с собой поделать. Хочется вот так лежать вечность и никуда не вставать…

Мою эйфорию прерывает звук шагов за дверью, а потом щелчок. На пороге стоит недовольный Калиди, смотрящий на меня не то с брезгливостью, не то с завистью. Откуда зависть-то?

-А ты оказывается не такое уж и отребье. Жаль хозяин приказал тебя не трогать, а то бы ты уже давно удовлетворял сексуальные желания рабов. Стал бы шлюхой. Но увы… Хотя и неудивительно, что хозяин сохранил тебя для себя.- От его слов становилось противно.- Надеюсь, ты не выживешь после этой ночи… говорят, хозяин падок на игры.

Внутри меня все похолодело. Да, слухи об извращениях господина Эксибито доходили до меня и раньше. Но я никогда даже в кошмарных снах не мог представить себя в его постели. Говорили, что некоторые его любовники не выживали… Холодок пробежал по спине, и скопился где-то внутри. Мне стало по-настоящему страшно.

-Пошли, смертник.- Калиди будто специально издевался надо мной.- Я буду надеяться на твою смерть… мне надоело, что моя сестра нянчится с таким мусором как ты.

Шли мы долго, в тишине. Эта самая тишина давила на меня, и я все больше накручивал себя. Поэтому когда мы остановились у красивой резной двери, я уже весь трясся от страха. А голос Калиди заставил меня подскочить на месте.

-Боишься? Надо же, а среди слуг был таким смелым, не реагировал ни подначки, выполнял все не пререкаясь… Оказывается ты тоже умеешь боятся. Я передам привет Флос, не хочу ее расстраивать. Если ты выживешь, я может, пересмотрю свое отношение к тебе.

Он открыл дверь и подтолкнул к огромной кровати. На остальную обстановку я не смотрел, мне было до дрожи страшно. Когда Калиди усадил меня на постель и пристегнул меня цепью за одну ногу, я даже не сопротивлялся.

Из оцепенения меня вывел щелчок закрывающейся за Калиди двери. Я всем сердцем возжелал, чтобы он вернулся, я даже был готов терпеть его оскорбления, лишь бы не оставаться здесь одному.

Несмотря на свою довольно насыщенную сексуальную жизнь, партнеров моего пола у меня никогда не было. Я даже не представлял, что меня ждет. Зато я в полной мере проникся пониманием, что я, как однажды выразился мой брат-гей, «имею честь насладится ролью женщины».

Я никогда не понимал своего брата. Он был образцом той самой мужественности, которой мне никогда не добиться. Но как ни странно предпочитал роль «нижнего». Что означает эта самая роль, я не спрашивал, хотя и догадывался, и эти догадки меня ставили в тупик. Зачем? Брат часто пытался донести до меня мысль, что партнер своего же пола, намного лучше разбирается в том, как доставить удовольствие, но я отнекивался. Мне казалось это унизительным и неправильным. Также брат пытался объяснить мне сам процесс «куда-как», но я пресекал все его попытки. Я мужчина, и мне это неинтересно! Как ни странно на такие мои заявления брат только посмеивался и говорил, что я глупый, и не знаю, что теряю.

Сейчас я очень жалею, что не слушал его. Тогда бы я хоть понимал, что меня ожидает, а так приходится маяться неизвестностью и боятся. Хотя я сомневаюсь, что меня ждет внеземное удовольствие…

Не знаю, сколько я так сидел, накручивая себя все больше и больше, но щелчок замка заставил меня буквально подскочить на месте. Наверное, я все-таки самый настоящий трус, потому что я сразу зажмурился, боясь увидеть лицо хозяина. Внешность моего «господина» я не разглядел в первый раз, да и не горел желанием, а сейчас тем более не горю…

-Хм.- Этот тихий звук, раздавшийся совсем близко, заставил меня открыть глаза.

Лучше бы я этого не делал. Мой хозяин стоял прямо передо мной и смотрел на меня не отрываясь. А я чувствовал себя как кролик перед удавом.

Пожалуйста, пусть мне хотя бы не будет больно…

***

Он стоял. Просто стоял и смотрел на меня. А я смотрел на него… и удивлялся. Его образ никак не укладывался у меня в «образ садиста»… исключая глаза, разве что. Высокий, стройный, он был истинным аристократом, прямая спина, пристальный взгляд, в нем чувствовалась власть, немного резковатые черты лица, но прекрасно гармонирующие друг с другом, прямой нос, тонкие губы, острый подбородок, высокие скулы, длинные темно-каштановые волосы, высокий лоб, скрытый косой челкой… но меня пугали эти хищные глаза, глаза говорящие, что их обладатель властный, привыкший причинять боль человек, глаза цвета стали, режущие своей холодностью… он смотрел на меня, как на редкий экземпляр животного, которое он получил в свою коллекцию. Люди с такими глазами не умеют жалеть, щадить, они любят причинять боль, любят смотреть, как корчится их жертва… У меня не осталось доже призрачной надежды, что я останусь в живых… он убьет меня, но перед этим всласть поиздевается…

Все так же молча, он наклонился и пару раз подергал цепь, держащую меня за ногу. Проверяет, надежна ли? С отсутствующим выражением лица он провел свой рукой по моей ноге от лодыжки до голени… Эта безэмоциональность меня пугала, вводила в оцепенение, единственная моя реакция на его прикосновение — дрожь. Мне казалось, что если я сдвинусь хотя бы на сантиметр, он на меня набросится.

-Закрой глаза.- От звука его голоса, я дернулся. Черствый, ощущение, что все его эмоции запечатали.

Сглотнув, я медленно прикрыл глаза… ослушаться я не рискнул. Я почувствовал, что какая-то ткань легла на мои глаза и обвилась вокруг головы. Зачем? Теперь я чувствовал себя еще уязвимей. Темнота пугала. Я слышал, как он ходил по комнате, периодически чем-то позвякивая. Так прошло минут десять не меньше. А потом я почувствовал, как кровать рядом со мной прогибается. Почувствовал, его дыхание у себя на губах…

-Открой рот.- Где его эмоции! Страшно… я послушно открываю, зажмурившись, и плевать я хотел, что я все равно в повязке, мне так спокойней… хотя кого я пытаюсь обмануть…

Губ касается холодная ложка…

-Слижи.- Делаю то, что было приказано. Морожено? Оно тут же тает во рту, но не успеваю его проглотить, как в мой рот проникает горячий язык… Боги, какой контраст… Поцелуй почти нежный, что очень странно…

-Хороший мальчик. Еще ложечку?- Он снова подносит чуть подтаявшее мороженное к губам. Слизываю холодную массу, но капля срывается, капая на подбородок.- Аяяй. Какой я неуклюжий, надо это исправить. Его язык прослеживает путь капли, от чего я начинаю дрожать… не от страха, от неизвестности. Во что он играет?

Неспеша, он скармливает мне еще ложек десять мороженного, попеременно целуя и вылизывая меня… это напрягает, потому что такого я не ожидал… Он встает, наверное, чтобы поставить тарелку. Не проходит и минуты, как он возвращается. Я чувствую, как он наклоняется ко мне, чувствую его цепкий взгляд… а потом поцелуй в неприкрытое тканью плече.

-Ты красивый. Хотя ты это и сам знаешь, правда? С тех пор, как я впервые увидел тебя, я безумно желаю тебя. Не удивляйся, врядли ты меня запомнил, тебе было лишь 13, но уже тогда ты расцветал как самый прекрасный цветок. Такой маленький, такой хрупкий, с явно читающимся высокомерием уже в столь нежном возрасте. Когда я увидел тот вызов в твоих глазах, вызов всему миру, я понял, что ты должен принадлежать мне.- От его слов, я дрожу…- Я хочу тебя сломать. Хочу доказать тебе, что ты никто, чтобы ты молил о смерти!- Чувствую, как повязка намокает, я плачу, его слова как будто режут, больно и беспощадно…

Меня опрокидывают на спину, его руки исследуют мое тело, вызывая мурашки, его ладони холодные. Совершенно некстати вспоминаю брата.

«-У тебя руки холодные! Убери, злюка!- Визжу как девчонка, а брат заливается смехом.

-Дурачок. Запомни: говорят, что люди у кого холодные руки — добрые!»

Сейчас понимаю, что он врал… Потому что этот человек по определению добрым быть не может. Добрые люди не покупают рабов, добрые люди не отдают тебя на растерзание другим рабам, добрые люди не желают тебе смерти… в чем ты еще соврал мне, брат?

Не шевелюсь, просто не могу, меня как будто парализовало… А эта темнота, только усиливает эффект.

-Подними руки.- Сухо, четко, ничего лишнего. Поднимаю, выбора ведь нет? В то же мгновение чувствую, как руки сковало что-то холодное. Дергаю, и начинаю паниковать. Наручники? Зачем? Что он собирается со мной делать! Не хочу! Во мне зарождается истерика, нос заложило, изо рта вырываются хрипы, начинаю дергаться, больно натягиваю руки, сдирая кожу… Мои метания прерывает хлесткий звук, как будто воздух рассекли.

-Дергайся, кричи, я хочу слышать тебя, каждый стон боли…

Резкий удар то ли плети, то ли стека по груди. Кричу, всегда был слишком восприимчив к боли. Груди горит, рваное дыхание и это только после одного удара через рубашку! Еще удар, еще, еще… на двадцатом я срываю голос, на двадцать пятом сбиваюсь со счета. А ему плевать, ни одного звука…

Чувствую, как ткань прилипает к груди, и струйки крови стекают по бокам. Руки горят, я стер запястья в кровь, горло дерет, не удивлюсь, если повредил не до конца восстановившиеся связки. Холодное прикосновение рук, вздрагиваю от контраста — грудь горит. Треск разрывающейся ткани, и кофты на мне больше нет. Водит по груди, задевая рассеченные полосы, размазывая кровь, от одного представления, как это выглядит, меня начинает мутить.

-Это прекрасно. Красный цвет страсти. Ты как полотно, а я твой художник…- Целует, больно кусая губы. Садист… он тащится от вида корчащегося перед ним тела. И я боюсь, что ему мало.

Ледяная вода стекает, смывая кровь. Больно. Перед глазами цветные пятна.

-Открой рот.- я все еще слушаюсь. Почему? Ведь смысла в этой моей покорности никакого! Так почему я не сопротивляюсь! Все та же вода стекает по моему исстрадавшемуся горлу, хоть как-то успокаивая его.- Согни ноги.- Торможу. Не могу себя заставить, за что получаю довольно болезненный шлепок по горящей груди.- Я сказал, согни ноги!- Он злится?

Сгибаю, но чересчур медленно, за что получаю еще пару шлепков. Чувствую стягивающие ремни, фиксирующие согнутые ноги, между ремнями он прицепляет какую-то палку, так, что я даже не могу сдвинуть ноги. Самая ужасная, на мой взгляд, поза: открытая, уязвимая, совершенно ничего не скрывающая.

-Так-то лучше. Открой рот. Ну же!- Меня снова сковывает страх, поэтому не могу, просто НЕ МОГУ выполнить его приказ. Его пальцы больно стискивают мою челюсть, надавливая так, чтобы она открылась, кисло-сладкая жидкость вливается в меня, глотаю, чтобы не захлебнуться.- Умничка.

Какое-то время он ничего не предпринимает, но с каждой проходящей минутой мое тело все больше охватывает жар, появляется неясное томление.

-НЕТ!- Кричу от понимания того, ЧТО он мне дал.

***

-НЕЕЕЕЕТ!!!

Сколько это продолжается? Час? два? Сутки? Неделя? Я не знаю… я горю, он словно пьет все мои соки… Зачем? Почему? Чем я это заслужил? Я бы даже простил групповой секс, но только не это! Только не это чувство, когда я УМОЛЯЮ трахнуть меня, когда я САМ подставляюсь, когда я БЕЗОГОВОРОЧНО принимаю его ласки, его извращения…

Я забыл о гордости, забыл о чести, забыл кто я, для чего я хотел жить… есть только он… есть только эти ночи-дни-часы… есть только это время, когда мы вместе, и он ебет меня как какую-то куртизанку… а я не сопротивляюсь… я привык… я уже не человек, а всего лишь тень, животное…

Перевернуться? Переворачиваюсь. Встать на четвереньки? Встаю. Лечь на спину? Ложусь. Сделать минет? Делаю. Походить с искусственным членом в течении часа? Хожу. Встать к стене и считать удары плетью? Встаю. Трахнуть себя той странной длинной изогнутой штукой? Трахаю. Все как вы прикажите хозяин. Все, как вы хотите… я не сопротивляюсь… я весь ваш…

Вы когда-нибудь задумывались, как умирает душа? Как люди превращаются в бездушных кукол? В послушных рабов? Вы задумывались, как много времени нужно для этого? Через что нужно пройти? Вы когда-нибудь, думали, что с вами будет, если вы станете таким? И я нет… но теперь я знаю ответы на все эти вопросы…

Душа умирает медленно, день за днем, ее выжигают, рвут на куски… для этого нужна беспомощность… когда, душу уже уничтожили, ты становишься куклой, на все согласной… ты становишься идеальным рабом, делаешь ВСЕ, не потому что боишься боли, которая будет в любом случае, а потому что тебе ВСЕ РАВНО… Через что же нужно пройти? Через унижение, боль, кровь и дикое неконтролируемое возбуждение. Если вы уже кукла, вам больше НИЧЕГО не нужно, вас больше НИЧТО не волнует…

Я не задаюсь вопросом «что было бы, если…»… в чем смысл? Это случилось… и я мертв… не физически… я выжжен изнутри…

Тот первый раз… был самым ужасным. Нет, после него не было лучше, просто тогда я еще ЧУВСТВОВАЛ, чувствовал ВСЕ. Когда горячая волна прошлась по моему телу, я сразу понял, что он мне дал. Афродизиак. Зачем? На этот вопрос он ответил позже… «Чтобы я осознал, насколько я ничтожен, чтобы я понял, что даже МОЕ тело меня предало»…

Я лежал совершенно беспомощный, тело ломило от накатившего возбуждения… а он улыбался… УЛЫБАЛСЯ… той самой садисткой улыбкой, пробирающейся под кожу… А потом он целовал мои губы, кусал их… терзал так, что на них проступала кровь, от которой меня тошнило… и я чувствовал, как мой член становился все тверже и тверже, а сам я подавался этому садисту навстречу, постанывая, вжимаясь в него всем телом… я чувствовал себя заключенным в какую-то сферу: разумом я все понимал, знал, что сейчас будет очень больно, но тело… тело меня предало… оно было будто не мое… Он не церемонился: кусал, щипал, царапал… ему нравилась моя боль, моя кровь… а я выгибался и стонал… туман, вязкий, противный: вот, что было в моей голове… а потом я кричал, громко, надрываясь… он вставил в меня что-то без подготовки, без смазки, и, не давая привыкнуть, начал двигать этой штуковиной. Когда я думал, что вот-вот потеряю сознание, он резко выдернул эту штуку и вошел сам, резко, грубо, сразу срываясь на бешеный ритм… пошлые хлюпы… звонкие шлепки тела о тело… звериное рычание… жалобные стоны… симфония боли… Он вколачивался в меня, и с каждым толчком моя душа рвалась на части…

Кончив в меня, он на этом не остановился. С каким-то непонятным для меня удовольствием он трахал меня разными предметами, разной формы и толщины, все больше рвя меня… В конечном итоге, я все же потерял сознание…

Очнулся я в своей комнате. Тело ужасно ломало, по горлу словно нождачкой провели, глаза слезились… Рядом сидела Флос. Я никогда не видел ее в таком состоянии: белее снега, глаза потухшие, сидит, будто сломленная кукла. Заметив мое пробуждение, она зарыдала… от облегчения. Оказывается я четыре дня не приходил в себя, но с периодичностью в пару часов бился в конвульсиях… Не знаю, что на меня нашло, но единственное, что я ей сказал, превозмогая боль в горле:

-Флос, расскажи мне сказку…

Хозяин забирал меня каждый день, доводя до отключки… после третьего такого визита, я сломался… я ни на что не реагировал, только тело возбуждалось, под действием афродизиака… Когда я приходил в себя, рядом всегда сидела Флос… она рассказывала мне сказки, пока я не засыпал снова, или пока меня не забирали в Ад.

***

Сколько может прожить тело, если душа уже мертва? Недолго. Рари умер через три месяца, во время одной из игр с хозяином. Его сердце перестало биться. За секунду до этого, он улыбался… Почему? Мы этого никогда не узнаем.

Его выкинули, как испорченную игрушку. Просто закопали в стороне от замка, вблизи от леса. Обезображенное тело, просто выкинули в глубоко вырытую яму, а потом засыпали метрами земли.

Не смотря ни на что, его помнили. Его не забыли… На протяжении еще долгих-долгих лет, к маленькому, покосившемуся надгробию, коим являлся обычный ничем не примечательный камень, приходила одинокая фигура, садилась прямо на землю и до поздней ночи рассказывала его любимые сказки… где-то там он был счастлив…

origs.net


Смотрите также